Красный цвет. А вдруг ее собственная, личная эволюция все еще продолжается? Нет. Это чистое безумие. А Александра опасалась безумия. О, как она его опасалась!
– Богиня! – откуда-то издалека раздался голос Флинта. – Так что с Михаилом?
Александра принялась декламировать числа, отбивая ритм кончиками пальцев и стараясь, чтобы каждая ее мысль, каждое действие, каждая вибрация обрели плоть в этой последовательности священных чисел. Что с Михаилом? Заданный Флинтом вопрос эхом отозвался в ее сознании, но красные пятна, танцевавшие перед ее внутренним взором, обратились в черноту. Колющее тепло распространилось по поверхности ее тела. Тепло сменилось жаром, и Александра почувствовала, что падает.
– Богиня! – раздалось единственное слово, явившееся, казалось бы, из страны грез.
3
Минхо
Старина Фрайпан обычно вставал рано, но это не означало, что вставал он быстро. Минхо проследил за очередным неторопливым походом Фрайпана в кусты, собираясь расспросить чудного старика, что хуже – Лабиринт и испытания, доставшиеся на долю Глэйдеров прошлого, или же невидимые лабиринты и испытания, которые живут теперь в сознании каждого из них. Сирота по имени Минхо слишком хорошо знал, что такое тюрьма – жить с Остатками нации и означало жить в тюрьме, пусть и без тюремных стен и решеток. Правда, у них не было гриверов, но зато у них не было и дружбы, и это было причиной, по которой он завидовал Фрайпану. Дружба! Что это значит – дружить и иметь друзей? Минхо лишь предстояло это узнать.
Пока остальные члены группы ждали возвращения Фрайпана, Айзек подошел к Минхо.
– Можно с тобой поговорить? – спросил он.
– Конечно!
Миндо не пошевелился, но что-то в лице Айзека заставило его крепче ухватиться за ружье.
Все были заняты своими делами. Миоко и Оранж собирали растения, которые выглядели как цветы, Джеки осматривала руку Доминика в том месте, где его ужалил шершень, Садина и Триш с отстраненным видом разговаривали о чем-то своем.
– Пойдем-ка…
Айзек показал рукой в сторону, туда, где их не услышат. Отойдя подальше, они остановились в тени деревьев.
– Что случилось? – спросил Минхо, держась настороже. Он всегда держался настороже.
– Мне нужно… я даже не знаю, что мне нужно…
Айзек явно нервничал, и его нервозность оказалось заразной.
– Ясно! – сказал Минхо. – Что-то не так.
И, вскинув брови, он готов был сам предположить, что же все-таки случилось, но Айзек спросил:
– Какие у Вспышки симптомы?
Минхо, увы, не знал. Его познания в медицине относились к очень узкой сфере: как без лишнего звука убить человека, да как обработать раны, полученные в бою.
– У Вспышки? – переспросил он. – А почему тебя это волнует? У тебя ведь иммунитет, так?
Минхо внимательно изучал лицо Айзека, но тот продолжал нервничать. Откуда у этих островитян, проживших на своем острове почти идеальную жизнь, желание беспокоиться по любому поводу? Минхо воочию видел, как они играют в мяч на берегу, плавают на байдарках, каждый вечер танцуют и поют.
Айзек почесывал кожу на ладони. Что-то определенно случилось.
– Я хотел сказать… – вновь заговорил он. – Если мы встретимся или встретились с кем-то, у кого есть болезнь, как мы узнаем, что заразились? Может, это просто, скажем, аллергия?
Минхо направил ствол ружья на Айзека.
– У тебя симптомы? – спросил он.
Айзек поднял руки.
– Стоп! Стоп! Я не заражен. Мне просто любопытно.
Страх, отразившийся на лице Айзека, дал понять Минхо, что тот ни малейшего представления не имеет о том, что такое огнестрельное оружие. Пальцы Минхо были далеко от спускового крючка, а приклад – от плеча. Оранж сразу бы сказала, что поза Минхо демонстрирует само дружелюбие. Но островитяне устроены иначе – покажи им ружье с расстояния в сто метров, и они решат, что ты хочешь их убить. Минхо решил использовать эту особенность островитян в свою пользу.
– Ну-ка, скажи, почему ты спрашиваешь? – приказал он. – Только не лги!
– Хорошо! Это миз Коуэн. У нее какая-то сыпь. Просто сыпь.
Айзек помедлил и закончил:
– Пока…
– Она кашляла, я помню, – кивнул головой Минхо. – Еще говорила, что от пыли. Черт побери!
Минхо изо всех сил сжал ствол ружья, направив его вниз, на землю.
– Точно! Кашель, – повторил Айзек, шумно выдохнув. – Я совсем забыл про кашель.
Минхо очень не понравилось то, что он узнал. Члены группы принялись звать их – они были готовы двинуться дальше, вдоль берега, к кораблю. Минхо с ненавистью посмотрел на Айзека. Он вспомнил, сколько раз ему приходилось убивать людей, более здоровых, чем миз Коуэн, людей, которых подозревали в том, что они бывали там, где видели какого-нибудь типа, инфицированного Вспышкой. А у миз Коуэн были три симптома: сыпь, кашель и признаки начинающейся летаргии.
– Нельзя никому говорить, – произнес Айзек. – Больше никто не знает.
Минхо размышлял.
– Я думал, у нее тоже волшебная кровь, или что-то в этом роде. Пошли, нас ждут.
– Ты ведь не станешь ее убивать, верно? – спросил Айзек, стараясь не отстать от Минхо, который быстрыми шагами двинулся к группе.
– Конечно, нет, – ответил Сирота.
Он действительно никого больше не собирался убивать, хотя, если возникнет необходимость… Но как все стало сложно, когда в его жизни появились те, кого принято называть друзьями! В городе, где жили Остатки нации, его наказали бы, если бы в сходных обстоятельствах он не убил того, кого следовало убить. Здесь же – наоборот! Если бы он убил, он бы стал им всем врагом! Он даже представить не мог, как бы отреагировали другие члены группы, особенно Садина. И Рокси – она бы уж, точно, спустила на него собак! Было так много новых правил, которые следовало выучить, и он попытался быстро продумать все открывающиеся возможности.
– Что будем делать? – спросил Айзек.
– Убивать ее я не стану, – ответил Минхо. – Но на корабле ей тоже нет места. Без вариантов.
Даже если бы корабль, к которому они приближались, был самым большим в мире судном, плыть на нем с инфицированным человеком (пусть это даже и не Вспышка!) было плохой идеей. Миз Коуэн повезло: если бы она жила среди Остатков нации, жизнь свою она бы закончила в Аду, среди шизов.
– Но мы же не можем оставить ее одну… – предположил Айзек.
– А она одна и не останется.
Минхо внимательно посмотрел в глаза Айзеку, и в них загорелось понимание. Айзек хотел было замахать головой, но Минхо кивнул и твердо сказал:
– С ней останешься ты. Отведешь ее на Виллу, и там ей помогут. Только так.
– Схема мне понятна, – сказал Айзек. – И она мне не нравится.
– Послушай, – сказал Минхо. – Если с миз Коуэн что-то не так, это может быть либо вирус, либо генетическая реакция.
Он сделал паузу, чтобы понять, убедительно ли он говорит. Так всегда поступал старина Фрайпан. И тут же продолжил:
– Если бы решать выпало мне, я бы застрелил ее за ближайшими кустами, и все. И она была бы в безопасности, и все остальные. Но вы же все участвуете в этом маленьком эксперименте, и, если миз Коуэн больна, это означает, что кровь Садины, по крайней мере наполовину, не такой уж ценный материал, как все думают.
Минхо отпустил ствол ружья, и оно повисло у него на боку. Иногда ружье просто не способно решать проблемы.
– Об этом-то я и не подумал, – пробормотал, замедлив шаг, Айзек. Открытие действительно было ужасным.
Айзек и Минхо вернулись к группе. Пока их ждали, Триш и Садина принялись исполнять какой-то нелепый танец, а все остальные нестройно им хлопали. Подойдя, Минхо украдкой оглядел миз Коуэн. Вся его подготовка, его отшлифованные тренировками инстинкты кричали в нем: убей ее! Но он не мог, просто не мог! Друзей не убивают. Минхо посмотрел на Оранж, на Рокси, на старика Фрайпана. Достойна ли дружба с этими людьми того, чтобы предать забвению власть инстинкта?
