Мужчины услышали тихую поступь Ларк и разом вскинули головы. Сжимая вырезанную из слоновой кости фигурку короля, Гован кивком указал Эвелу на девушку.
Эвел вскочил:
— Где ты пропадала? Нам необходимо серьезно поговорить!
— Принимала ванну… — ответила Ларк и уже готова была добавить «и искала одежду», но, заметив подозрительный взгляд Гована, сменила тему. — Где близнецы? — спросила она, стараясь избежать каверзных вопросов о том, как она оказалась у ворот замка в чем мать родила.
— Матушка наивно полагает, что они видят третий сон. На самом же деле близнецы убежали в деревню и снова засели в таверне.
— Хорошо бы они вернулись до восхода солнца. В прошлый раз, когда близнецы делили ложе с Атвид и Мордрид, мне пришлось, глядя в глаза матери, врать и убеждать ее, что они еще на рассвете отправились на охоту. (Атвид и Мордрид, дочери трактирщика, были последним увлечением Гарольда и Седрика.)
— Ты лучше бы о себе побеспокоилась. Не дай Бог, леди Элизабет тебя увидит, прямо и не знаю, что тогда будет. — Гован наконец поставил своего короля и, ухмыльнувшись, добавил; — Когда выяснилось, что к ужину ты не выйдешь, хозяйка до того разозлилась, что, окажись ты рядом, содрала бы с тебя кожу.
Долго не раздумывая, Ларк метнулась к винтовой лестнице, ведущей в спальни на втором этаже. Увы, как назло в этот момент из кухни с подносом в руках вышла леди Элизабет, и Ларк, конечно же, наскочила на нее. Прежде чем девушка успела подхватить поднос, леди Элизабет от неожиданности вскинула вверх руки, поднос взлетел в воздух, кувшин грохнулся на пол, горячий дымящийся чай залил матери платье, а блюдо с закусками для гостя, будто пущенное из катапульты, полетело в Эвела и Гована. Эвел поспешил сестре на выручку.
— Ларк не виновата. Просто так уж получилось.
— Я несла ужин лорду Блэкстоуну. И Ларк все это подстроила, чтобы досадить мне. А этот зверь, — леди Элизабет ткнула пальцем в Балтазара, — сожрал моего последнего цыпленка. Что, спрашивается, будет теперь есть лорд Блэкстоун? Цыпленка я припасла специально для него. Господи, что только он о нас подумает? — Леди Элизабет схватилась за голову.
— Так лорд Блэкстоун приехал? — Ларк удивленно подняла бровь и нагнулась, чтобы собрать с пола черепки разбитого кувшина.
— Да, приехал… Не понимаю, о чем вы с отцом думаете? Уильям напился как сапожник, едва стоял на ногах и, уж конечно, не мог должным образом приветствовать графа. Ты куда-то запропастилась, ну а я… Я тоже провинилась. Такое сотворила, что и говорить-то стыдно… — Леди Элизабет тяжело вздохнула и добавила: — Боюсь, он уже сожалеет о том, что согласился приехать в Сент-Вейль. Если это так, его можно понять.
— Что же ты с ним такое сотворила? — Ларк собрала черепки и с любопытством посмотрела на леди Элизабет. — Уж чего-чего, а умения угодить знатному гостю у тебя не отнимешь.
На щеках у матери проступил пунцовый румянец. Она открыла было рот, чтобы рассказать дочери о случившемся, но вместо этого, стыдливо потупившись, начала теребить дрожащими руками залитый чаем подол.
Ларк решила на нее не давить, а потому, опустив собранные черепки в подол, миролюбиво сказала:
— Увидев Элен, он забудет обо всем на свете. Кстати, где она?
— Спит у себя в комнате, что следовало бы делать и тебе, вместо того чтобы шляться ночью по лесу. Взгляни на себя! Ты вопреки моей воле снова купалась и теперь похожа на мокрую крысу. А твои волосы… — Грозный взгляд матери уперся во взлохмаченную светлую копну. — Да их в два дня не расчесать! Господи, столько несчастий на мою бедную голову!
Внимание леди Элизабет отвлек Балтазар. Сожрав цыпленка и облизываясь, он вернулся к Ларк.
— Тьфу! Сейчас же убери вон из моего дома это блохастое дикое животное!
Услышав сердитый голос Элизабет, Балтазар опустил голову и на всякий случай спрятался за юбкой Ларк.
— Не ругай его. — Девушка заслонила Балтазара от Элизабет.
— Я еще и не то с ним сделаю! — Леди Элизабет заметила, что Балтазар, почувствовав себя за спиной у Ларк в безопасности, уже стал примериваться, как половчее стянуть булку, валявшуюся на полу рядом с подносом, и снова зашлась в крике: — Только дотронься до хлеба, зверюга, и я велю изжарить тебя на вертеле! Не посмотрю, что ты волк!
Испуганный Балтазар присел на задние лапы, а потом припал всем телом к ногам Ларк и мелко-мелко задрожал. Бесстрашный хищник, он рвал на куски диких кабанов, не раз вступал в драку с охотничьей сворой сэра Уильяма и мог загрызть даже матерого оленя. Однако когда леди Элизабет обрушивала на него потоки брани, волк превращался в жалкое, испуганное создание. И Ларк не винила его за это. Придерживая в подоле собранные черепки, девушка нагнулась и погладила Балтазара по голове.
— Сколько раз я говорила тебе, чтобы ты не смела приводить этого зверюгу в жилые покои! Но ты ничего не желаешь слушать. А теперь лорд Блэкстоун не только останется голодным, но еще и блох у нас наберется. И все из-за твоего непослушания.
— Надеюсь, такого не случится.
Низкие рокочущие звуки знакомого голоса пригвоздили Ларк к месту.
Подол платья выскользнул из ее внезапно ослабевших пальцев, и глиняные черепки вновь рассыпались по каменному полу. Пронизывающий взгляд черных глаз гипнотизировал девушку и жег, как огнем, ей лицо. Ларк инстинктивно потянулась к левому бедру и нащупала рукоять меча, который позаимствовала в мастерской оружейника.
Глава 4
Округлившимися от ужаса глазами Ларк всматривалась в гигантского рыцаря, одетого во все черное. Ошибки быть не могло — перед ней стоял тот самый человек, который не так давно намеревался зарубить ее мечом. Судя по всему, эта мысль не оставляла его, поскольку, следуя за ней по пятам, он настиг ее даже в родном Сент-Вейле! Необъятные плечи рыцаря загораживали дверной проем, а в его руках скрывалась сила, способная, казалось, размолоть в песок гранитную плиту. Ларк видела, как его широкие ладони сжались в кулаки. Обтянутые тонким сукном штанов бедра бугрились могучими мышцами. На поясе у него висел длинный боевой меч, в рукоять которого был вделан большой алый камень, вспыхивавший всякий раз, когда на него падал отсвет пламени очага.
Ларк смотрела не отрываясь на длинные ноги Стоука, плоский живот, выпуклые мышцы торса, рельефно обрисовывавшиеся под туникой при каждом вдохе. Испуганный взгляд ее скользнул вверх — к черным волнистым волосам, ниспадавшим на его плечи, и к квадратному подбородку, покрытому густой черной щетиной. Рыцарь сжал губы, и это не сулило Ларк ничего доброго. Сведенные на переносице густые черные брови и агатово-черные глаза, в которых, как в тлеющих углях, рдели алые точки, придавали рыцарю грозный и, пожалуй, жутковатый вид. Боже правый! Ларк в жизни не видела такого влекущего взгляда и таких жгучих глаз. Из них струился жар, способный испепелить ее несчастное тело. Бедняжку так и подмывало броситься наутек. Теперь, хорошенько рассмотрев Черного Рыцаря, она чувствовала, как ее оставляют последние крупицы мужества.
