Мы с Наташкой опять недоуменно переглянулись.
– И никакая она ему не жена, а проститутка! – громко возразил наш первый источник информации.
– А ты за ней что, со свечкой бегала? – прогундосил второй.
– Бегала – не бегала, а знаю! Лидка рассказывала, как он гнал ее вон. Андрей Александрович развелся с ней еще восемь лет назад, а она всё с него деньги щиплет, наркоманка. Так ей прямо и сказал: ты выбрала свою дорогу, ну и чеши по ней. Я предательства не прощаю. Лидка все слышала! И как эта лахудра ему снизу в подъезд орала, что найдет способ с ним расправиться.
– Мало ли чего в сердцах наговоришь! – Старушки отчаянно сцепились, и похоже, надолго.
Мы тихо поднялись. Источники информации этого даже не заметили. Дискуссия плавно перетекла во взаимные обвинения в каких-то грехах молодости. Нам был нужен Александр Степанович из квартиры на пятом этаже четвертого подъезда. Прощаться мы не решились, чтобы не обращать на свои действия лишнего внимания. Судя по Наташкиному заявлению, после плодотворного отдыха нам следовало, не забегая в четвертый подъезд дома, отправляться строго на север столицы.
Дверь подъезда была закрыта на кодовый замок, и мы минут десять маялись, пока она не открылась изнутри. Сначала показался чей-то объемный зад в бежевых брюках, затем согбенная спина распрямилась, к нам обернулось женское, красное от натуги лицо, обрамленное мелкими кудряшками, и мило поздоровалось:
– Привет! Дверь подержите!
– Не держите ей дверь! – раздался следом мужской голос из глубины подъезда. – Пусть сама упирается и прет! Хорошая машинка, еще бы сто лет работала, нет, подавай ей автомат!
– Коз-зел! – в сердцах буркнула Наташка, помогая женщине вытащить на улицу старую стиральную машинку «Рига». – Сам небось за всю жизнь ни одного носка не постирал!
Я в это время старательно придерживала дверь.
– Ну-ка, посторонитесь! – озлобленно рявкнул мужик и, оттолкнув женщину, выскочил на улицу. – Девайся с ней теперь куда хочешь! – Не оглядываясь, он направился к «Жигулям», на ходу вытаскивая из карманов ключи.
Наташка прищурилась и голосом чревовещательницы выдала:
– Эй, контуженый, недалеко уедешь! Бог накажет! – Мужик медленно обернулся и так же медленно послал ее на три буквы. Подруга в долгу не осталась: – Сбегай туда сам. Я уже была! Коз-зел! – «Козел» еще раз ругнулся, хлопнул дверцей и укатил.
«Ригу» окончательно выволокли из подъезда, и женщина радостно засмеялась:
– Хороший человек, но крохобор! Полгода уже новая стиральная машина в упаковке в коридоре парится. Импортная – «Брандт». Автомат. А он все «Ригой» заставляет пользоваться… И куда мне ее теперь девать? Надо же! Слинял, паразит!
Забыв про конспирацию, подруга заорала:
– Бабусеньки! Вам стиральная машина не нужна? В хорощем состоянии, почти новая!
– Ты что! – испугалась женщина. – Ей уже сорок с лишним лет!
Бабульки прекратили собачиться и с интересом посмотрели в нашу сторону.
– Мне и стирать-то нечего, одна живу! – прокричала первая. Вторая дополнила, что на руках чище выходит.
– Даром! Совсем бесплатно, – не отступала Наташка.
На скамеечке наметилось оживление, затем бабульки вскочили и наперегонки кинулись к нам.
– Вообще-то зачем руки мучить, когда машина есть, – радостно сказала наша первая собеседница. – Пожалуй, возьму.
– Тебе ж стирать нечего, – ехидно встряла вторая, поняв, что опоздала.
Оппонентка, однако, крепко держалась за «Ригу» двумя руками и озабоченно озиралась по сторонам.
– Витька! Помоги тете Поле машинку домой отнести, тридцатник дам, – обратилась бывшая хозяйка машинки к небритому мужику, от которого жутко несло одеколоном неизвестной мне марки.
– Полтинник! – поправил Витька. – И хоть на Крайний Север. Для тебя, Ритуля, все что угодно.
– Вот уж крайностей мне не надо, – возразила Ритуля. – Тридцатник, и на первый этаж тете Поле. Ты что, подарочный одеколон выжрал? Несет, как от целого разливочного цеха!
– Выпил. А че ему зря пропадать? Говорил Галке – не дари на двадцать третье февраля одеколон. Лучше дезодорант. Нет, дарит! Вот борюсь с ней, борюсь… Ладно, давай тридцатник! Пивка куплю за свое здоровье. Мне еще Нинкин муж должен. Пол-литра разбил и раскладушку сломал. Только пусть сначала оклемается. Это я ему жизнь спас.
– Матрасами, что ли?
– Матрасами, само собой. Там какая-то тля булыжников с кирпичами подложила. Сначала думал – Галька. Клянется, мол, не она. Кто-то небось ремонт делал, а мусор лень в помойку переть. Узнаю – убью гада. Есть у меня кое-какие подозрения! Небось гнида, Иваныч, хочет меня выселить. А к этому месту я уж привык – как раз под нашими окнами. Чтобы у Гальки, значит, когда выглянет, совесть проснулась. Если бы я мусор не раскидал – жениху копец! Больше бы никогда не выпил за свое здоровье.
– Молодец! – похвалила Рита. – Зайдешь, после того как отнесешь машину!
Витька согласно кивнул головой и потащил «Ригу» к месту назначения. Тетя Поля семенила рядом. Ее собеседница, презрительно фыркнув, ушла.
– Чайку хотите? – предложила нам Рита.
Я тут же отказалась, что страшно возмутило Наташку.
– Имей совесть! – возопила подруга. – В горле пересохло!
Ничего нового у Ритули мы не узнали, зато в ее лице обрели ценную знакомую. Она работала в опытном садоводческом питомнике, недалеко от кольцевой автодороги, и порассказала нам много чего интересного – в частности: почему из приобретенных саженцев вырастает совсем не то, что ждешь. С семьей Рогачевых она близко не была знакома. О трагедии слышала только от других.
Спустя полчаса мы звонили в квартиру к Александру Степановичу. Открыл дверь он сам. Высокий седовласый мужчина лет шестидесяти пяти в ярком сине-красном фартуке внимательно ждал от нас объяснений по поводу нашего визита.
Только я решила представиться по всей форме, как Наташка тревожно повела носом и сказала:
– У вас что-то горит!
– Не волнуйтесь, уже сгорело, – улыбаясь, ответил он. – Впрочем, что это я? Проходите, пожалуйста. Только, извините, на кухню. В моей комнате рабочая обстановка – гостям присесть негде.
Александр Степанович оказался большим умницей и очень толково пояснил, что видел. Мужчина из окна выпал не по собственному желанию. Снизу Александру Степановичу было хорошо видно, как он открывал окно. В доли секунды мужчина в пиджаке кувыркнулся вниз. Кто-то из комнаты подхватил и опрокинул его за ноги. Хорошо видны были чьи-то руки. Бедняга даже не успел схватиться за подоконник, только растерянно то ли крикнул, то ли вздохнул со всхлипом.
– Страшная картина! – тряхнул головой Александр Степанович. – Я обо всем милиции рассказал. Насколько мне известно, в убийстве обвиняют жену этого человека – Нину Сергеевну. Вы знаете, я не могу такому поверить. Зная ее характер… Да она тихий, добрый человек. Доведись стать участницей той баталии, вылететь из окна пришлось бы именно ей. Нет, выкинул ее мужа сильный, безжалостный человек. Хотя и не обязательно мужчина. Но это лично мое, может быть, несколько пристрастное мнение. Я слышал, Нина Сергеевна может стать обладательницей большого состояния мужа? Не уверен, что она в нем нуждалась. В то же время… Как сказать! Тамара Васильевна – человек жесткий и достаточно умный. И пока она все держит в своих руках…
Александр Степанович неожиданно замолчал. Зато моя интуиция забила тревогу. Появилось одно расплывчатое, самой до конца неясное предположение, которое высказывать вслух не стоило – засмеют. И я его отмела. Самокритика, как показало будущее, редко, но все же может сослужить плохую службу. Надо было внимательно отнестись к своей интуиции. Можно подумать, она меня когда-нибудь подводила.
Я подошла к открытому окну кухни и осторожно посмотрела вниз:
– Красиво у вас во дворе. Уютно и цивилизованно одновременно…
– Боремся за звание лучшего двора! – засмеялся Александр Степанович. – У нас тут, если сверху смотреть и уши заткнуть, кусочек европейской культуры и порядка. А вам бы с нашим дворником поговорить…
Поблагодарив Александра Степановича и выяснив у него, где найти дворника, мы вышли из подъезда. Навстречу с вытаращенными глазами летел муж Риты, которому Наташка наобещала кучу неприятностей. Как оказалось, он их получил. Сполна! Ну кто бы мог подумать, а? Не доскакав до нас шага, белокурый джигит резко вильнул в сторону и, ударившись плечом о стенку подъезда, по ней же съехал вниз, почти к нашим ногам.
– Ты что, милый? – ласково спросила Наташка, осторожно ткнув его в ботинок носком босоножки. – Уже сбегал туда, куда не так давно меня посылал? Ну, не будем тебе мешать, радуйся воспоминаниям. – И она вознамерилась шагнуть вниз.
– Ведьма-а-а-а… – простонал мужик. – Меня из машины выкинули, а ее угнали-и-и.
– В милицию сообщил? – деловито поинтересовалась Наташка.
Мужик отрицательно мотнул головой: сказали, в течение часа никуда не сообщать – убьют!
