Глядя, как он осторожно устраивается на диване, я неожиданно поняла, что норд действительно очень стар. Укрыв его пледом, я подошла к зеркалу.
Хмуро поглядев на свое отражение, я решила, что не могу считаться типичным представителем рода. Я очень сильно отличаюсь от всех своих родственников. Правда, дед с бабулей и родители всегда называли меня красавицей. Это нереально раздражало, особенно в последнее время. За окном, как заведенный лил дождь.
Спать расхотелось, уткнувшись лбом в холодное стекло, я смотрела на голые ветки кленов, раскачивающихся на ветру. Теперь понятно, почему родители, как могли, ограничивали мое общение с дедом
Отец всегда яростно спорил с дедом, как только речь заходила о наследстве. Ясно теперь каком! Папа не хотел, чтобы я знала. А когда дед понял, что из его сына не получится принц, он переключился на меня. Смешной, птичий язык, оказался «языком кланов». А подробности «из жизни принцесс», которые рассказывала бабушка? Да и о тайнике отец наверняка знает. Он же не мог предположить, что я встречусь с Гру? Иначе давно бы забрал и меч, и кольцо, и смешного Шилда. Только зря все это. Обратной дороги нет, и я останусь непризнанной принцессой параллельного мира навсегда.
Дождь, наверно, почувствовал мое настроение и почти прекратился, тихо плача за моим окном. Обидно. Обидно, что у меня никогда не будет такой любви, как у деда. Верить, что любимая жива, искать ее и найти… Теперь, рассказы деда о его военной «молодости» приобретали совершенно иной смысл. Да и бабушка…, попасть в незнакомый мир без знания языка, обычаев…, без ничего, и в конце концов встретить любимого человека…, удивительно!
Бабушка говорила, что до войны жила на Кавказе, в Баксанской долине, работала на молибденовом комбинате, а осенью 1942 года с рюкзаком, заполненным дорогостоящим металлом вместе с остальными жителями уходила в Грузию через перевал Бечо. Она с таким восторгом говорила о встрече с дедом во время этого перехода! Дед рассказывал, что был одним из альпинистов, сопровождающих колонну, как ему, это удалось, не представляю! С его-то внешностью «истинного арийца»! Ведь могли бы запросто принять за одного из стрелков «Эдельвейса» и похоронить где- нибудь под камушком. Фредегард Агомар, красивое имя. А здесь его звали Федор Соколов. Ну, с фамилией все понятно, не зря его однополчане называли Соколиным Глазом. Дед закончил войну в Кенигсберге, старшим лейтенантом, там же познакомился с Оби Ваном — нашел на улице, раненого, и притащил в госпиталь к бабушке. А бабуля! Леди Вивет — Вера Павловна, думала ли она, что станет врачом? Закончит институт? Научится водить машину? Жаль что обо все этом я могу только догадываться. Я бы тоже хотела…, жить такой наполненной жизнью. Радоваться, грустить, ждать, надеяться и верить, что все будет хорошо. Одно время я успокаивала себя тем, что по сравнению с другими мои проблемы не стоят выеденного яйца — я здорова, ну фактически, руки ноги целы. Работа, дом — все в наличии, не сирота, слава Богу! Но это плохо помогало, а теперь!? Что толку от того, что я где-то там кому-то нужна? Если я при всем желании никогда туда не попаду? А ведь это так здорово — быть нужной кому-то! Лучше бы я ничего этого не знала!
Отлепившись от подоконника, я вздохнула и принялась наводить порядок. Завернула в черный бархат меч и кольцо. Убрала жалкие остатки ящика для обуви. Подняла несколько листов пожелтевшей бумаги и уже хотела затолкать их в мешок для мусора, когда увидела, что они исписаны размашистым дедушкиным почерком. Сердце сразу же провалилось куда-то вниз, а коленки противно задрожали. Я была не в состоянии сделать хотя бы шаг и поэтому просто опустилась на пол.
Листы бумаги были плотными и слегка желтоватыми. Один был исписан затейливыми, похожими на руны закорючками, с цветными заглавными буквами и черной печатью на размашистой подписи внизу. Дракон с распростертыми крыльями.
— Конечно! Как оригинально! — буркнула я и взяла второй. Руки дрожали еще сильнее, чем коленки.
«Мой сын, твой отец, никогда не одобрял моего стремления вернуться на Родину», — прочла я и сделав глубокий вдох стала читать дальше. «Сын, отказавшийся от своего наследия. Это очень больно! Ты не представляешь, что значит жить с осознанием того, что династия обрывается на тебе. Много лет мне снились недовольные лица наших предков, всех семидесяти поколений! Но сделать я ничего не могу, мой сын больше не принадлежит Мораку. Ты моя наследница! Мы с бабушкой как могли, готовили тебя к этому. И мы не шутили, называя тебя принцессой, это правда.
Я прошу тебя вернуться, хотя бы для того, чтобы передать мое завещание, Талон и кольцо лорда моему наместнику Вольфу Вольтару или же его наследнику. Я составил формальное отречение в его пользу, от своего имени и имени твоего отца, так же выразив свою волю в отношении тебя.
Ты должна всегда помнить, что мы заботимся о твоем счастье. Быть может, тебя удивит или рассердит такая забота, но поверь, я опытнее и мудрее. Пройдет время, и ты поймешь, что только там, куда ты отправишься, тебя будут ценить и беречь, так как ты этого заслуживаешь. И у тебя будет все, чего ты была лишена в этом мире. Возвращайся домой, Тэйе. Ты сможешь, рискни. Каждому из нас в своей жизни хотя бы раз приходится сталкиваться с обстоятельствами, в которых необходимо это сделать. Ведь без этого наша жизнь превратилась бы в скучное и безрадостное существование, согласна? Будь сильной. Ничего не бойся. И самое главное, будь счастлива.
Я прошу тебя вручить мое завещание и символы власти Наместнику, в присутствии всех родовых Вождей и Старейшин. Ты и новый лорд-хранитель должны закрыть судьбу нашего клана.
Теперь, моя принцесса, читай очень внимательно! Я вычислил, когда открывается Проход, но вот место его открытия, только приблизительно. Ты должна точно выполнить все мои инструкции…»
Я потерянно уставилась на цифры и даты, которые покрывали остальные четыре листа. Сняла со стены календарь и, сверяясь с письмом деда, принялась за расчеты. Результат я получила минут через сорок. Мне было страшно и весело одновременно, еще раз перечитав письмо, я заплакала. Дед так во мне уверен! А вдруг я не справлюсь? Я же ничего не знаю о том куда иду.
Я читала письмо снова и снова и постепенно успокаивалась. Я сделаю все, что просил дед. Тем более у меня есть проводник.
Гру`Гард`Виндс, сотник нордов из Серых Башен
Мне снились Серые Башни и тот смешной, нескладный мальчишка, что был со мной в последнем патруле. Неожиданно он повернулся ко мне и, шмыгая носом, сказал: «Гру! Не спи, замерзнешь!». От удивления я проснулся. Рядом с моим ложем сидела Тэйе, держала меня за руку и плакала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
