— Не так долго осталось? — удивленно прошептал Тоби.
— Она умирает, уже давно. Ты не знал?
— Что!? — Тоби оттолкнул меня в сторону и неуловимым движением поменялся со мной местами. Теперь уже я был прижат к стене, а он нависал надо мной, придерживая меня своими сухими руками за плечи.
Что за… меня скрутил Тоби Снейп? Это ничтожество Тоби Снейп? Мир сошел с ума!
— Повтори, что ты только что сказал! — потребовал он.
— Ей осталось чуть более двух лет! — прокричал я ему прямо в лицо, отчаянно пытаясь вырваться из его неожиданно цепкой хватки, и добавил про себя: «Тебе, правда, осталось и того меньше. И я этому несказанно рад».
— Умирает? Как? — залепетал Тоби. Отпустив меня, он сделал несколько неуклюжих шагов к дивану и сел. — Ты же, черт побери, из этих, — кивнул он на мою палочку. — Сделай что-нибудь!
— Ты думаешь, я не пытаюсь! Я, в отличие от некоторых, не топлю последние десять лет свое мнимое горе в выпивке.
Словно не слыша меня, а может так оно и было, Тобиас Снейп обхватил голову руками и шептал, раскачиваясь словно в трансе:
— Умирает. Моя, Эйли умирает.
Вспомнил, не прошло и десятка лет. Не переживай, ты сдохнешь раньше.
Некоторое время жалость во мне боролась с брезгливостью к этому существу. Брезгливость победила.
Аккуратно подобрав с пола осколки разбитой чашки, я вернулся на кухню и выкинул их в мусорное ведро. Так! Что еще? Ложка — точно!
Включив воду, я тщательно помыл ложку, которой мешал «воду» для Тоби. Из гостиной раздались чьи-то сдавленные рыдания, затем послышались удаляющиеся шаги, хлопнула, клацнув замком, входная дверь. И вновь настала тишина.
Глава 4
Кодекс Рода
Черный ворон сквозь белое облако глянет —значит, скоро кровавая музыка грянет.В генеральском мундире стоит дирижер,перед ним — под машинку остриженный хор.У него — руки в белых перчатках.Песнопенье, знакомое с давешних пор,возникает из слов непечатных.
Булат Окуджава
Утром второго дня меня разбудил монотонный стук по оконному стеклу. О, Мерлин! Что там еще в такую рань? Или не рань? А пофиг! Я-то еще сплю.
С трудом продрав глаза, я подошел к окну. Кому там жить надоело?
На подоконнике за окном сидел светло-бурый сыч и царапал когтистой лапой закрытое окно. Сладко зевнув — а солнышко то уже высоко — я открыл окно и забрал письмо с печатью министерства.
— Эй, а ты куда лезешь! — возмутился я, когда наглый сыч захотел, пролезть в мою комнату. — Лети, давай. Нет у меня для тебя жратвы. Впрочем, можешь остаться, у меня некоторые ингредиенты на исходе.
Наградив меня на прощанье недовольным взглядом, сыч улетел.
Почитаем, что министерству понадобилось от скромного меня.
Пропустив длинное и витиеватое начало письма, в котором перечислялись ссылки на законы, подпункты положение и прочие, я добрался до сути — вся бумажная волокита закончилась. Теперь я официально стал лордом Снейп-Принц, и все ограничения на колдовство сняты.
Так! Надо потренироваться на кошках и проверить. А то начну варить что-то сложное, где без палочки никак, а тут авроры на огонек, и здравствуй Азкабан. Жаль, что Тоби свалил и со вчерашнего дня не показывается. А ведь мог бы хоть раз в жизни принести пользу!
Быстро одевшись, я схватил палочку, и выбежал в Паучий. Несмотря на полдень, переулок был пуст и безлюден. Свернув в заваленный мусором закуток за домом, я увидел несколько крыс и направил на них палочку.
— Формидо! — охваченные беспричинным страхом крысы прыснули в разные стороны.
— Секо! Секо! Секо! — ну вот, было три грызуна, стало шесть.
Теперь подождем авроров — это на какую-нибудь ерунду письмо приходит, а на боевые сразу аврорат. Заодно и покурим пока. Вернувшись в свою комнату, я захватил сигареты и вновь вышел на улицу. Устроившись на перилах крыльца, я прикурил от палочки сигарету и медленно, глубоко затянулся дымом.
Жизнь была прекрасна! И даже общая убогость окружающей картины не могла испортить моего столь редкого хорошего настроения.
Сигарета была докурена, а авроры так и не примчались — вот и хорошо. Выбросив окурок, я вернулся в дом. Пора навестить Косой переулок. С Шелком мы, правда, договаривались на завтра, но думаю, что старикан будет не против получить свой заказ раньше. Эх, жаль, что денег с него за столь быстрое выполнение не стрясти.
Надев свою лучшую из худших — нет, надо что-то решать с гардеробом — мантий, я взял в руки бумажный пакет. Еще вчера вечером, окончательно разобравшись с заказом Шелка, я не поленился аккуратно уложить все зелья в две коробки из-под флаконов, а те, в свою очередь, убрал в пакет. Хм, надо выяснить — может, мой Род умел предсказывать будущее.
Жаль, что нельзя уменьшить пакет Редуцио. Зелья в стеклянных флакончиках весьма чувствительны к направленной сторонней магии. С ними даже часто аппарировать не рекомендуется.
Косой переулок как всегда кипел жизнью. Магазины, лавочки, кафе и, разумеется, бары никогда не пустовали. Всю дорогу до лавки старьевщика меня не отпускало ощущение, что на меня пялится как минимум половина Косого. С чего бы это?
Дверь в лавку привычно скрипнула, да так что у меня заныли зубы. Вот ведь жлоб, этот Шелк. Трудно ему, что ли петли смазать! Или это у него сигнал о приходе посетителей вместо колокольчика?
— О! Какая честь! Какая честь! — проскрипел Шелк, выползая из своего темного угла, словно паук из паутины. — Сам лорд Снейп-Принц. И где? В моей скромной лавке! Чем обязан Вашему визиту, милорд?
Я зло и продолжительно выругался. А я то надеялся, что у меня будет пара дней форы. Теперь понятно, почему на меня пялилась половина Косого!
— Ваши обширные познания родного языка поражают мое скудное воображение, лорд, — продолжал измываться Шелк.
— Все уже в курсе? — спросил я, выпустив пар.
— По крайней мерее все кто выписывает «Пророк», — похромав к столу, он взял с него свежий выпуск «Пророка» и протянул мне.
Сперва мне на глаза попался крупный заголовок: «Скандал в Отделе тайн набирает обороты». Дальнейшая аннотация гласила «Что случилось с Залом пророчеств? О чем молчат Невыразимцы? Крупнейшая потеря пророчеств со времени битвы за Британию. Читайте эксклюзивное интервью…».
— Ниже, — сказал Шелк, заглянув мне через плечо.
В самом низу, но все же на первой странице располагалась моя школьная Хогвартская колдография. О, Мерлин! А я-то думал, что хуже, чем отражается в зеркале, быть уже не может. На колдографии бледный подросток с засаленными волосами сидел за партой и почесывал (Слава Мерлину хоть не ковырял!) нос. Какой это курс? Второй? Третий? Хоть убей, не помню. Где они ее только взяли?! Справа от колдографий шел текст: «Возрождение утраченного Рода Принц!».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
