— Пойду к ней, — внезапно сказал он и решительно встал, спугнув двух голубей, присевших на гребень стены.
— Постой, Патрик! — Дени встревожено придержал его за рукав. — Будь осторожен, парень. Не пори горячку, не трепись о том, что узнал здесь. Постарайся вообще не раскрывать рта. Скоро все изменится, поверь мне, и возможно придворный шут окажется лишним, а то и неугодным. Как и королева. Будь осторожен!
Шут кивнул. Как ни кипело все внутри него, а капитан был прав. Незачем подставляться. Как знать, возможно, во дворце и впрямь развелись шептуны.
— Спасибо, капитан. Спасибо за доверие. Один только вопрос, — вспомнил он вдруг. — Я слышал, вы с леди Аритой общались о принцессе тайкуров… Рассказывали про нее…
— Да ничего я ей не рассказывал! — сердито воскликнул Авером. — Побойся Отца, Патрик! Она сама на меня налетела вчера как оглашенная: 'Скажите, — говорит, — капитан, правда ли что принцесса тайкуров — красавица? , и чуть не падает на меня всеми своими пышностями. А дело было у самой казармы… мальчишки там эти… Я и брякнул ей, чтоб отвязалась: мол, явно краше вас, леди. Надо полагать, она большого о себе мнения!
Шут хмыкнул. Да уж, Арита себя считала первой леди при дворе. А раз кто-то ее перещеголял, то уж точно это должна быть ну очень одаренная богами женщина.
8
Шут догадывался, что королева не проявит большого желания общаться с ним. Она и в добрые-то времена старалась его не замечать, а теперь и вовсе, должно быть, захлопнет дверь перед самым носом. Но… стоять в стороне он попросту не мог. И дело было даже не в чувстве долга — просто душа не позволяла оставаться равнодушным…
Он обошел полдворца, чтобы найти Элею. Выслушал два десятка сплетен, одна другой краше. Никто не мог сказать ему вразумительно, где изволит пребывать королева. Вероятно, Ее Величество действительно не хотели никого видеть и старательно избегали встречи с любым из придворных. Шут расстроился окончательно. Он понял, что поиски лучше временно прекратить и для начала успокоиться самому. Желая привести мысли в порядок, Шут решил уединиться ненадолго в библиотеке. Там ему всегда удавалось разложить по полочкам любую ситуацию и успокоить ум. Время, правда, уже было обеденное, но он даже думать о еде не мог. Аппетит пропал совершенно.
Шут толкнул тяжелую створку высоких деревянных дверей библиотеки и, неслышно ступая мягкими туфлями, проскользнул к заветному креслу. Вернее хотел проскользнуть, но замер, удивленный, на середине шага, да так и остался стоять с поднятой ногой.
— Патрик, иди паясничать в другое место! — королева столь яростно сверкнула на него глазами, что Шут невольно попятился. Но потом взял себя в руки:
— Ваше Величество, если вам так полюбилось мое кресло, не нужно гнать меня! Я могу сидеть и у ваших ног… — он постарался поймать ее взгляд, чтобы Элея увидела, как искренни эти слова. Тщетно.
— Твое, Пат?! Твое?! Это кресло — собственность Его Величества, также, как и вся библиотека! — королева не кричала, но голос ее был замерзшим клинком — столь же ранящим, ледяным и хрупким, готовым сломаться в любой миг… Шут с грустью понял, что его опасения оказались более чем верны. Королева была в гневе. Королева была на грани срыва… И меньше всего на свете ему хотелось сейчас препираться с ней о глупостях…
— Ваше Величество… Элея! Выслушайте меня! — Шут понял, что тот момент, который он оттягивал столько лет, все же наступил. Он решительно шагнул к креслу и внезапно действительно опустился перед королевой на колени, а потом дерзко — о боги, как дерзко! — он взял ее ладонь в свои руки…
'Святая Матерь, вложи в мои уста нужные слова!.. Молю тебя, не дай мне оступиться…
Теперь она вся будто обернулась ледяным изваянием, и малейшее неверное слово стало бы последним камнем в стене их отчуждения. Бережно, точно крылья раненной птицы, держа тонкие холодные пальцы королевы, Шут, наконец, заглянул ей в глаза:
— Выслушайте меня… Пожалуйста. Я шут, я глупец, я дурак… А тогда я был еще и мальчишка…
…Да он был тогда мальчишкой, языкастым и безжалостным. Нет, не злым, просто слишком беспечным. Прожив лишь девятнадцать зим, Шут еще не до конца понимал, насколько глубоко может ранить хорошо отточенное слово или даже просто молчание… Иногда хватал лишку. Но ему прощали — что взять с дурака?
Тогда, как и сейчас, стоял конец лета, и весь город с восторженным замиранием ожидал свадьбы короля Руальда с принцессой Элеей. Она должна была прибыть в первых днях осени, но боги щедро посылали попутный ветер парусам шхуны, несущей принцессу из родного дома к берегам чужбины. В Золотую Гавань Элея прибыла аж на неделю ранее предполагаемого срока. Руальд, уверенный, что время у него еще есть, эти последние дни свободы проводил на охоте. Без дам, без кучи прихвостней, только с самыми близкими друзьями он забрался в лесные дебри и там наслаждался этим настоящим мужским делом. А Шут, который терпеть не мог охоту, в то время слонялся по дворцу, как обычно слегка скучая без Его Величества. Отношения у них с королем всегда были необыкновенно теплыми, почти братскими, и поэтому, когда король уезжал, дворец неизменно пустел для Шута. Он развлекался тем, что дразнил придворных дам, таскал с кухни сладкие пирожки, с высокой крыши кидал в заезжих рыцарей перезрелыми яблоками, играл с ребятней… А потом прискакал гонец с вестью, что корабль Белых островов показался на горизонте. Шут всегда со смехом вспоминал, какой переполох начался тогда во дворце. Никто не ждал принцессу так рано. В считанные минуты предназначенные ей покои были доведены до блеска, равно как комнаты других почетных гостей, пребывающих в эскорте Элеи. На кухне разом поставили на огонь почти все котлы, главный управляющий бегал по дворцу как ошпаренный, раздавая указания направо и налево. В тронном зале накрывали длинные столы и украшали его цветами. Потом была пышная встреча, опять цветы, везде цветы, горожане кидали их на дорогу перед кортежем принцессы. Когда почетная процессия добралась до дворца, Шут не преминул подойти поближе, чтобы составить свое мнение о невесте монарха. Он с любопытством разглядывал Элею из-за спин придворных дам, рыцарей, министров и прочих обитателей двора.
Принцесса не была яркой красавицей, но то, что она очень даже хорошенькая, отметили все. Волосы цвета осенней листвы… нежно-белая кожа… высокие скулы… медовые глаза — такая типичная для женщин ее земель внешность. Но при этом было в Элее что-то неуловимое, отличающее ее от тысяч других обычных девушек… в повороте головы, в улыбке, взгляде…
Ей отвели самые большие, после королевских, апартаменты с чудесным видом на гавань и тем же вечером дали роскошный прием в тронном зале. Приветствовать принцессу собралась знать со всего города. Как водится — музыка и песни до утра, вино рекой… Только пожилой советник короля, господин Пелья — мешковатый и будто присыпанный от старости легким слоем пыли — тихо ворчал, дескать 'какое позорище, невеста приехала, а встретить ее некому! . Слыша это, Шут понимал, что ситуация, пожалуй, и впрямь не очень красива, и что Руальду влетит от советника по первое число. Даром что король. Принцесса же ни словом, ни взглядом не выказала обиды. Шут догадывался, что старик сделал все возможное, лишь бы девушка не подумала, будто ее не ждали. Он и сам старался изо всех сил — не уронив ни одного бокала, делал умопомрачительные сальто прямо на столах, жонглировал посудой, пел смешные песенки и за весь вечер не обронил ни единой колкости в адрес вельмож. Лицо Шута было выкрашено черной и золотой краской в тон его наряду, приметные волосы убраны под колпак с бубенцами, он был безлик и безымянен для принцессы, но жадно ловил каждый ее взгляд. Шуту очень не хватало друзей…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
