Указ 1803 г. о вольных хлебопашцах имел очень малые практические последствия именно потому, что рыночное помещичье хозяйство нуждалось в дешевом, а еще лучше бесплатном крестьянском труде. Но для предоставления ему такого труда, как и прежде, требовалось наделять крестьян землей. Крестьянское землевладение открывало некоторые перспективы и для второго пути развития аграрного капитализма. В конце XVIII и особенно в начале XIX в. наблюдается рост товарности в крестьянских хозяйствах, особенно в отношении технических культур. Во второй четверти XIX столетия картофель из огородной превратился в полевую культуру, он прочно вошел в рацион городских жителей. Картофель начали использовать как сырье для производства крахмала и в винокурении. Посевы картофеля приобрели значительные размеры в крестьянских хозяйствах Центрального Нечерноземья и Литовско-Белорусского района. Земледельцы Воронежской, Саратовской губерний и Кубанской области на своих надельных землях выращивали подсолнечник. Подсолнечное масло в виде сырья использовалось в пищевой промышленности и для производства лаков. Наконец, исключительно крестьянским занятием являлось выращивание льна и переработка его в пряжу и полотно. Крупные центры товарного льноводства сложились в Центральном Нечерноземном и Северо-Западном регионах.
На базе крестьянской домашней промышленности довольно интенсивно развивалось мануфактурное производство текстильных и некоторых иных изделий. Крупным центром крестьянского текстильного производства стал Центрально-промышленный район, в особенности такие его губернии, как Московская, Владимирская, Костромская и Ярославская. На немалой территории европейской России крупное домениальное хозяйство стало редкостью, следовательно, отпала экономическая необходимость в удержании крайних форм крестьянской несвободы. Наконец, набирал обороты промышленный переворот, в особенности после отмены Англией в 1840-х гг. запрета на экспорт продукции своего машиностроения. Соответственно, начал расти спрос на свободную и квалифицированную рабочую силу. Поражение России в Крымской войне подтолкнуло процесс крестьянского освобождения. Его полезно сопоставить с тем, какими путями и в каких формах получали личную свободу крестьяне Западной Европы. Участие королевской власти в этом процессе там было минимальным. Например, во Франции короли утверждали хартии освобождения, данные другими сеньорами. В общем, крестьянское освобождение в Западной Европе состояло в предоставлении личной свободы крепостным при сохранении их поземельной и судебной зависимости от сеньора. Свобода предоставлялась не бесплатно, выкуп принимал самые разные формы, часто являясь замаскированной формой коммутации ренты. Выкуп крестьянином своих личных повинностей превращал крестьянский надел в наследственное держание (напоминавшее собственность) с широким объемом прав, включая право продажи и залога. Повинности, лежавшие на таком держании, фиксировались раз навсегда. Результатом освобождения стали такие классические формы феодальных держаний, как английский копигольд, французская цензива и итальянский эмфитевзис. Например, в XVI в. едва ли не самым распространенным земельным держанием во Франции становится цензива, которую сами крестьяне считали своей собственностью. Даже с точки зрения феодального права (знатоков такого права в XVIII в. называли февдистами) цензива являлась наследственным владением с широкими правами распоряжения: цензитарий мог свою цензиву передавать по наследству, дарить, продавать и закладывать, даже не спрашивая на это разрешения сеньора. При этом цензива не переставала оставаться феодальной собственностью, поскольку права сеньора на получение ренты при перемене владельца оставались незыблемыми. Тем не менее в период развития товарно-денежных отношений и имущественного расслоения крестьянства такая форма феодального землевладения облегчала мобилизацию земель и способствовала формированию из французских крестьян прослойки будущих капиталистов. Почему так? Дело в том, что чем больше на цензиве лежало сеньориальных повинностей, тем меньше была ее рыночная цена. Поэтому цензива стоила дешевле, чем аллодиальная земля, находившаяся в полной собственности продавца. Этим обстоятельством академик С. Д. Сказкин убедительно объясняет рост земельных оборотов накануне Великой французской революции.
Основная масса бывших крепостных крестьян Западной Европы вследствие освобождения попадала в долговую зависимость: сумма выкупа записывалась как долг; проценты и погашение добавлялись к регулярным платежам за земельное держание. Таким образом, рента увеличивалась, притом в денежной форме. Для мелкого крестьянина-собственника рентные платежи наличными деньгами исключительно невыгодны. По большей части им приходилось заниматься реализацией урожая в самое неподходящее время, например осенью или в начале зимы, когда цены на продукцию сельского хозяйства стояли низко. Продавать продукты своего труда скупщику можно только себе в убыток, а самому заниматься торговлей достаточно накладно.
Реформу 19 февраля 1861 г. в отечественной исторической литературе с легкой руки В. И. Ленина долго называли «первой чисткой земель под капитализм». Она состояла из трех мероприятий: личного освобождения крестьян, урегулирования взаимных отношений крестьян и помещиков в отношении земли (составление уставных грамот), выкупной операции. Как и в Западной Европе, русских крестьян заставили выкупать свою личность. Краса и гордость российского дворянского либерализма А. М. Унковский высказывался именно в этом смысле: «Помещики, получив капитализацию оброков без оценки земли, не получают ничего лишнего потому, что эти оброки, во всяком случае, не могут быть выше настоящих доходов, и потому, что ценность помещичьих имений заключалась не в одной земле, но и в самом населении». У крестьян экспроприировали значительную часть их прежних земельных владений. В Воронежской губернии, к примеру, у них отрезали в пользу помещиков 167 690 десятин (26,7 % дореформенного крестьянского надела). Для того чтобы прокормить себя и свою семью, крестьянину приходилось арендовать землю у помещиков и богатых односельчан, очень часто за отработки на кабальных условиях.
Крепостные крестьяне были освобождены с землей, которой они могли пользоваться бессрочно и наследственно на условиях, отчасти напоминавших английский копигольд. Встает вопрос: на каком праве – феодальном или буржуазном – помещики владели своими землями до и после реформы? И в каком отношении к этой земле находились крестьяне?
Конец ознакомительного фрагмента.
Сноски
1
Струмилин С. Г. Районирование природных ресурсов земледелия СССР // Струмилин С. Г. Избранные произведения: В 5 т. – М.: Наука, 1964. – Т. 4. – С. 193.
2
Энгельгардт А. Н. Из деревни. 12 писем 1872–1887. Письмо седьмое. – М.: Мысль, 1987. – С. 321–340.
3
Термин «деревня» в письменных источниках до XIV в. не употреблялся. Сельские поселения назывались «весями» и «селами».
4
История крестьянства в Европе. Эпоха феодализма. Т. 1. – М.: Наука, 1985. – С. 327.
5
Сказкин С. Д. Очерки по истории западноевропейского крестьянства в средние века // Сказкин С. Д. Избранные труды по истории. – М.: Наука, 1973. – С. 55.
6
Тихомиров М. Н. Средневековая Россия на международных путях. – М., 1972. – С. 258.
7
Половцов А. А. Дневник государственного секретаря: В 2 т. Т. 1. – М.: Центр-полиграф, 2005. – С. 49–50.
8
Тихомиров М. Н. Средневековая Россия на международных путях. С. 259–260.
9
Тихомиров М. Н. Средневековая Россия на международных путях. С. 244.
