Придя домой, я повесил пиджак в шкаф, закрыл зеркальную дверь, и увидел на своем лице глупую, но какую-то счастливую улыбку. Похоже, я вот так вот улыбался всю дорогу. Ну и дела!
Глава 5. Бог любит троицу
— Я послала его, Жень, представляешь? — бормотала я, грея руки о чашку с ромашковым чаем. В квартире было жарко, но меня до сих пор колотило.
— По матери? Или в интимное пешее? — уточнил сосед, то ли издеваясь, то ли искренне любопытствуя. Сочувствия и понимания масштаба трагедии у Андреева не наблюдалось.
— К черту. И на ты. Тыкала ему, представляешь? Господи, как у меня язык повернулся?
В машине я тоже посылала Нечаева, но как-то интеллигентно, что ли. А вот после поцелуя… Действительно, осталось только на три буквы его отправить. Кошмар. Хотя он сам настаивал, чтобы я звала его по имени.
— Я бы больше переживал за оплеуху на твоем месте, — вклинился в мои мысли Женька. — Вот это реально круто!
— Что на меня нашло? Я никогда в жизни ни на кого руку не поднимала.
— Так может тебя никто так не целовал? — хохотнул Женька.
Я пристрелила его взглядом, но самое ужасное, что он был прав. Меня действительно никто так не целовал. Ни один парень не делал этого против моей воли. Никогда поцелуи не заставали меня врасплох. Вспомнив неистовые губы, страстные поцелуи Нечаева, меня передернуло. Мурашки пробежали вдоль позвоночника, губы загорелись огнем. Я облизнулась, чтобы хоть как-то потушить этот пожар, но тщетно.
И пощечина. Успокоившись немного, я пришла в ужас. Поднять руку на вип-клиента! Он, конечно, сам виноват, но… Что за фурию он во мне разбудил? Обычная я начала бы мямлить и убежала домой, а не размахивала бы руками и не сыпала угрозами.
Я вспомнила, как мы ругались в машине, и это тоже была не я. Даже в его офисе на меня что-то нашло. Вывод напрашивался сам по себе: Нечаев будит во мне какого-то зверя. И это точно не милый хомячок, которым я обычно была.
— Чего ты психуешь, Аська? Не понимаю, — лениво протянул Женька с видом знатока. Словно он сам каждый день насильно девчонок целовал, а они его по лицу за это лупили.
— Реально не понимаешь? — огрызнулась я.
— Неа, — тем же беспечным тоном продолжил сосед, — радуйся лучше. Твои чувства взаимны.
— Какие нахрен чувства, Андреев? Ты в своем уме?
— Ага, а фотки его ты просто так смотрела. И это ни разу не интерес.
Подловил.
— Нет. Это банальное любопытство.
— А какая разница?
— Большая.
— Вообще никакой, — гнул свое сосед.
— Заткнись, Жень, а?
— Ты же сама позвала, Смирнова.
— Уже жалею об этом.
— А о пощечине?
— Да. Нет. Не знаю… Это кошмар какой-то.
Я заныла и уронила голову на стол, глухо стукнувшись лбом. Женька растрепал мои волосы, ободряя:
— Ладно тебе, Ась. Не убивайся. В любом случае уже все свершилось.
— Как я на работу пойду?
— Молча. Как обычно. Ты же сказала, что он теперь вернет себе Галю.
— Ну да.
— Вот и забей. А увидитесь, веди себя, как обычно.
— Ммм, — протянула я, — В этом есть смысл.
Только я подумала, что мой бестолковый сосед может успокоить и дать дельный совет как он брякнул издевательски:
— Если, конечно, он тебе совсем не нравится и ни капли не интересен.
— Пойду спать.
Я встала и, пристрелив Андреева взглядом, прошла в свою комнату. Он ехидно хихикал мне в спину. Вот сволочь.
Однако его совет все еще оставался дельным. Если столкнусь с Нечаевым, буду делать вид, что ничего не было. Очень зрелая позиция — все отрицать. Полагаю, вип-клиент возьмет на вооружение ту же концепцию. Похоже, я напугала его полицией и своим визгом. Вряд ли ему захочется лишних проблем.
Я пришла на работу с каменным лицом и настроением «ничего не было». Галя смотрела на меня волком, даже не пытаясь скрыть неприязнь. Я думала поговорить с ней, объяснить, но эти ее взгляды и пренебрежительное фырканье разозлили. Да и какого лешего мне оправдываться за прихоти Нечаева? Я и так от его капризов натерпелась. Ну их обоих! Пусть варятся вдвоем в своем паршивом випе. Раньше у них хорошо получалось. А вот Кате я решила все рассказать, как есть. Правда, свободной минутки для этого не было ни у меня, ни у нее. В зале, как всегда в обед был аншлаг, а администратор засела у себя в кабинете с бумагами. Когда я немного разгреблась с заказами, выяснилось, что Катерина вообще уехала что-то выяснять по закупкам. Блеск.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Как раз в это время и прибыл мой назойливый похититель. Разумеется, мы с ним столкнулись у входа, когда он направлялся к випу, а я на кухню.
— Добрый день, — проговорила я нейтрально, как и задумала. Улыбку не нацепила, но и так сойдет.
А Нечаев, напротив, светился, как новый рубль.
— Добрый, Ася. Добрый, — улыбнулся он мне лучисто.
И куда только дел эту свою кривую физиономию? Наверно в муках лицо разлаживает, чтобы не морщиться.
Выходя из кухни с новым заказом, я увидела, как в вип рванула Галя с традиционным американо для капризного гостя. Разве что пятки не сверкали. Она думала, я ей конкуренцию буду составлять? Пф, смешная. Больно надо.
Я улыбалась посетителям, составляя тарелки на стол, желая приятного аппетита. Не потрудившись дождаться, когда я отойду, меня дернула за рукав рубашки Галя. Быстро управилась с кофе.
— Иди к нему, — процедила она сквозь зубы.
— Что? — не поняла я.
— Нечаев тебя требует, — объяснила она и добавила злобно. — Стерва ты, Смирнова.
— Он хочет, чтобы я ему еду принесла? Или что?
— Откуда мне знать? Сказал, в моих услугах не нуждается. Только, чтобы я прислала тебя. Вот шлю.
— Ты уверена? — мне не хотелось верить, что придется опять с ним встречаться.
— Ты издеваешься, Ась? Я же не конченая дура.
Я вздохнула и отправилась на кухню, чтобы забрать еду для випа.
Самое страшное, что я не знала, чего ждать от Нечаева. Но в клетку с тигром войти придется все равно. Надеюсь, он на меня не набросится.
Вспомнив поцелуй Кирилла, я поежилась. Внизу живота почему-то заныло, да еще так сладко. На секунду я представила, как он снова стискивает меня, прижимает к себе. И целует, целует, целует.
Я споткнулась о ступеньку, едва не уронив с подноса суп. Что за дела? Совсем головой тронулась? Наслушалась болтуна Женьку, и теперь представляю невесть что. Нет-нет, нужно с такими мыслями завязывать. Лучше злиться на него. Да, это намного удачнее. Может, если буду огрызаться, Нечаев поменяет меня обратно на Галю? А что? А вдруг?
— И снова здравствуйте, — проговорила я ядовито, входя в вип.
Нечаев сидел, развалившись на диване, что-то тыкал в телефоне. Расслабленный, спокойный, снова улыбчивый. Мать его, я уже начинаю скучать по кривой улыбке. Хотя и эта лучезарная и приветливая ему невероятно идет.
— Привет, — проговорил, отложив телефон, — как дела?
Я специально смотрела на тарелку, чтобы не купиться на эту его улыбочку и вежливость.
— Пока не родила, — обрезала я, ставя перед ним суп.
Нечаев хмыкнул.
— А я-то думал, опять будешь извиняться. Ошибся. Печально.
— За что мне извиняться? — возмутилась я.
Он красноречиво потер щеку.
— Вы сами виноваты, — обрезала я, полностью уверенная в своей правоте.
Подумать только, а при Женьке меня душило раскаяние. Как кардинально меняются эмоции, когда Нечаев рядом и действует мне на нервы.
— Злишься?
— С чего бы?
— Злишься, — повторил он, но уже утвердительно, чем совсем взбесил. — Надеюсь, в суп мне не плюнула?
— Блажен, кто верует. Тепло ему на свете, — процитировала я Грибоедова, чем вызвала раскатистый смех Кирилла.
Черт, почему я перестала мысленно добавлять ему отчество? Из-за проклятых поцелуев что ли? Почему я опять думаю об этих проклятых поцелуях? Арррр… похоже он меня гипнотизирует своим смехом. Нужно удирать, пока не начала хихикать в ответ. Перемены моего настроения уже начинают пугать. Нужно срочно определяться: ненавижу я Нечаева или… Стоп! Без вариантов. Он омерзительный, наглый, самоуверенный деспот. И нечего под него прогибаться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
