Полученные сведения оказались настолько важными, что Абелю пришлось организовывать встречу Ферми с новым резидентом советской разведки в САСШ.
Конечно, Абель не знал его истинного имени и места работы. А между тем это был недавно приехавший в посольство на должность третьего секретаря из СССР Василий Зарубин. Естественно, Абель и не подозревал, что Зарубин только недавно, в начале пятьдесят третьего года вернулся из США, где был резидентом разведки с октября сорок первого года, в СССР.
Средних лет, явно имевший большой опыт разведывательной работы в САСШ, «Максим» в короткие сроки активизировал работу сети разведки. Абель заметил это по увеличивавшемуся количеству заданий и по конкретизации поставленных задач.
Встреча Энрико и «Максима» (представленного Ферми в качестве одного из друзей СССР в Штатах) прошла в небольшом итальянском ресторанчике неподалеку от Бродвея. Во время разговора «Максим» сумел заставить Ферми вспомнить несколько мелких подробностей, оказавшихся весьма важными. Вспомнив их, Ферми вдруг понял, что наиболее вероятным направлением проекта может быть исследование природы времени, и сказал об этом «Максиму».
А уже дома, анализируя разговор, Абель пришел к выводу, что возможным местом расположения лабораторий проекта могут быть окрестности Санта-Фе. Конечно, он сразу же рассказал о своей догадке резиденту, надеясь, что его (Абеля) отправят проверить ее правильность. Но увы, он получил благодарность и приказ продолжать сотрудничать с Ферми.
Позднее стало известно, что выбор места для проекта поручили Сцилларду. А тот неожиданно вспомнил о разговоре с Р. Оппенгеймером, описавшим ему пребывание в изолированном пансионе для мальчиков в Лос-Аламосе. Причудливы пути судьбы! Самым смешным было то, что аптека в городе Санта-Фе (неподалеку от Лос-Аламоса) была прикрытием для агента советской разведки[15]. Имея сведения о беспрецедентных мерах безопасности при разработке атомной бомбы в прошлой реальности, советская разведка получила великолепный подарок для проникновения в секреты действующего проекта.
Штутгарт. Дом советника концерна «Бош А. Г.» Гёрделера
Собравшиеся в доме Гёрделера господа были настроены очень серьезно. Впервые после прихода Гитлера к власти множеству людей стало абсолютно ясно, что проводимая им политика привела Германию к краю пропасти. Начавшееся наступление русских и налеты их неуязвимых для ПВО Германии бомбардировщиков наглядно подтверждали этот тезис. Именно этот факт объединил всех – правых и левых, сторонников договора с Англией и сторонников договора с СССР, желающих уничтожить национал-социалистическую партию, желающих вернуться к Веймарской республике и желающих сохранить все то полезное, что, по их мнению, было создано наци. Шло тщательное и серьезное обсуждение конкретных планов захвата власти. Но, несмотря на объединение, разногласия все же сохранялись. Меры по отстранению Гитлера предлагались разные. Наиболее радикальная партия стояла за убийство, другие предлагали всего лишь арест. В конце концов победили все же сторонники крайних мер, получив большинство голосов. Решающим стало эмоциональное выступление Хеннинга фон Трескова, в котором он заявил:
– Покушение должно произойти любой ценой. Даже если мы потерпим неудачу – надо действовать. Ведь практическая сторона дела уже ничего не значит; важно то, что германское сопротивление пошло на решительный шаг перед глазами всего мира и истории. По сравнению с этим все остальное значения не имеет.
Выполнение акции было поручено полковнику фон Трескову и его адъютанту Ф. фон Шлабендорфу. Планировалось взорвать Гитлера, когда тот прибудет в штаб группы армий «Центр». На всякий случай были подготовлены два запасных варианта. Согласно одному из них, бомбу должен был установить Фрайхер фон Герсдорф на выставке трофейного вооружения из России. Согласно другому – захватить или убить Гитлера должна была группа егерей из подготовленного для Норвегии пополнения под командой обер-лейтенанта Вернера фон Хафтена во время поездки фюрера в Цоссен.
Большие споры вызывал также состав правительства. «Правые» предлагали выбрать президентом Бека, канцлером – Гёрделера, а верховным главнокомандующим – Браухича. Новое правительство, по их мнению, должно было попытаться заключить мир с Великобританией при посредничестве США. Таким образом появится возможность избежать наихудшего, по их мнению, варианта исхода войны – вторжения на территорию Германии армии СССР.
«Левые» же предлагали на место канцлера вместо антикоммунистически настроенного Гёрделера социал-демократа Юлиуса Лебера, согласного на сотрудничество с коммунистами и ведение переговоров в первую очередь с СССР. Однако они оказались в меньшинстве и были вынуждены согласиться с доводами «правых» о том, что после заключения мира с Великобританией можно будет начать и соответствующие переговоры с русскими с более сильных позиций. Несмотря на соглашение, представитель «левого» крыла Шахт все же заявил, что считает кандидатуру Гёрделера приемлемой только на переходный период.
Уже позднее выяснилось, что сторонники мира с СССР все же подстраховались. Действуя через Риббентропа и Мюллера, они во время переворота тайно освободили Тельмана из берлинской тюрьмы Плетцензее и переправили в Швецию. Там он провел от их имени переговоры с послом СССР в Швеции Коллонтай.
Вот так, под грохот русских бомб и реактивных бомбардировщиков, под гром русской артиллерии, во время наступления на всем протяжении Восточного фронта началась самая волнующая в мире охота – охота на человека. А то, что фамилия этого человека Гитлер, только придавала ей еще больше азарта и легитимности в глазах большинства населения земного шара…
На 20 июля в Цоссене было назначено очередное совещание о положении дел на фронтах. Адольф Гитлер выехал туда из рейхсканцелярии в сопровождении обычной небольшой охраны из «Лейбштандарта». Недалеко от деревни Вюнсдорф кортеж Гитлера попал в засаду, но командовавший егерями обер-лейтенант фон Хафен допустил одну принципиальную ошибку. Стремясь прежде всего захватить Гитлера, он приказал не открывать огонь, а просто остановить кортеж. Эсэсовцы из «Лейбштандарта» оказались подготовлены не хуже егерей «папаши Диттля», разбавленных, кроме того, новобранцами. Они среагировали правильно, и машине Гитлера удалось прорваться. Оставшиеся охранники были уничтожены группой фон Хафена, но понесшие в бою потери и потерявшие время егеря уже не успевали догнать прорвавшийся автомобиль. Самое же обидное, что пулями была повреждена радиостанция группы, и они не могли сообщить о своей неудаче.
Ворвавшийся на территорию командного пункта в Цоссене автомобиль Гитлера производил страшное впечатление. Весь в отметинах от пуль, с остатками резины на заднем правом колесе, с трудом поддающийся управлению, он едва не снес шлагбаум КПП.
Как только автомобиль остановился и адъютант помог Гитлеру выбраться из машины, к нему устремились Кейтель, Браухич, Бок и… фон Тресков. Последний приостановился, неожиданно выхватил у стоявшего рядом солдата охраны МР.38, быстро передернув затвор, выпустил очередь в Гитлера и окружающих. Повезло Кейтелю и Боку – из-за слишком длинной очереди пистолет-пулемет задрался вверх и пули лишь слегка зацепили их. Гитлер же и его адъютант Г. Николаус фон Белов, Браухич и двое подбежавших ефрейторов охраны получили по нескольку пуль каждый. Срикошетировавшими от кузова автомобиля пулями ранило нескольких офицеров и солдат. Подскочившие солдаты охраны штаба расстреляли фон Трескова в упор, не обращая внимания на приказ Бока, запрещающий стрельбу.
Неудачи прямо-таки преследовали заговорщиков в этот день. С запозданием узнав о смерти Гитлера, они не успели арестовать Гиммлера и Бормана. Геббельс, когда его пришли арестовать, покончил с собой, приняв яд. К тому же выяснилось, что многие из высшего командного состава армии отнюдь не одобряют убийства Гитлера. Воспользовавшись этим, группа «левых» во главе с Юлиусом Лебером выступила с воззванием. Их поддержала часть армии во главе с фон Боком, не принявшая убийство Гитлера, но не поддержавшая и его преемника Гиммлера. Выяснилось, что главнокомандующий войсками во Франции генерал-фельдмаршал Витцлебен и главнокомандующий войсками в Бельгии генерал фон Фалькенгаузен также принадлежали к заговорщикам. Ими были арестованы все крупные чины СС и люфтваффе, способные поддержать Гиммлера и Геринга. Флот же во всеуслышание заявил о своем нейтралитете и готовности поддержать любое «правительство, выражающее волю народа Германии».
Интерлюдия
Да, такого сенсационного времени, как то неожиданно холодное лето 1941 года, не было давно. Сначала поступили новости о давно ожидаемом нападении Германии на СССР. Зато потом началось нечто невообразимое и весьма приятное для любого журналиста, редактора газеты или радиовещательной корпорации, а также для всех любителей новостей.
