— Видно не доверил связи. И правильно. Чипы могут стоять, где угодно, и то, что узнал Крис, легко узнает Паул.
— Опять?! — возмутился мужчина. — Персонал проверили — нет клонов! Технику и аппаратуру проверили, каждый бег дворца и парка — тоже. Нет, чипов!…
— Тогда как кукла получает приказы от Зор, как он влияет на нее?! — качнулся к нему король, раздражаясь не столько недалекостью друга, сколько затянувшемуся ожиданию вестей.
— Ничего она не получает…
— Хватит! Она не получает, но слишком много знает. Вундеркинд со встроенной антенной…
— О! Кстати, этот вариант мы еще не рассматривали. Вполне возможно так и есть. Программа какая-нибудь забита на улавливание ультразвуковых волн.
— Чушь!
— Друзья мои, давайте не будем ссориться, — попросил Коста, чувствуя себя неуютно в обществе раздраженных, возбужденных ожиданием мужчин. Ричард посмотрел на него и отвернулся к окну. Пит взял с вазы пирожное. В это время открылась дверь в столовую и в помещение вошел граф Войстер.
— Наконец-то! — подпрыгнул Пит, не усидев на месте и выронил пирожное, но даже не заметил этого. — Ну! — уставился на друга.
Крис плотно прикрыв двери и с достоинством прошагав к столу под пристальным взглядом четырех пар глаз, сел. Кирилл развернулся к нему всем корпусом. Ричард шагнул и навис, уперевшись руками в стол. Пит приготовился уловить и переварить каждое слово. Коста уселся удобнее, подпер подбородок ладонью. Крис обвел друзей снисходительно-насмешливым взглядом и растянул губы в улыбке:
— Я тоже рад вас видеть!
Пит шумно, вздохнул и осуждающе нахмурился:
— А в лоб? — спросил осторожно.
— Вместо: `здравствуй', `рад тебя видеть', `как твои дела?
— Рич, он издевается! — зашипел мужчина, призывая короля в свидетели. Но тот в упор смотрел на Криса и не мог ни слова сказать, ни пошевелиться, потому что по лучащимся радостью глазам друга видел — вести хорошие. Он осел на стул, не устояв на ногах, и прошептал непослушными губами:
— Расскажи.
Крис внимательно посмотрел на него и широко улыбнулся:
— Я нашел ее.
Четыре вздоха хором, развеселили мужчину, он рассмеялся:
— Я знал, что весть вам понравится.
— Ура! Где?! Чего?! Как?! — занервничал Пит, и чуть не залез на стол, чтоб дотянуться до графа и вытрясти информацию, если тот вздумает и дальше тянуть.
— Сядь! — прохрипел Ричард, потирая дрожащей рукой лоб. Он бы многое сказал, и, пожалуй, уподобился Питу, но не мог: губы кривились, перед глазами плыло, душа дрожала от радости. Ему нужно было пару минут, что прийти в себя и собраться с мыслями, а они не поддавались, бежали к Анжине и крутились вокруг нее. Мысленно он уже обнимал ее, чувствовал под пальцами ее кожу, слышал стук ее сердца, запах ее волос, слышал звонкий смех радости, видел фиолетовые глаза. Любимая…
Кирилл поблагодарив мысленно всех святых, Богов и людей, обратился к Крису:
— Она жива?
Ричард дернулся и уставился со страхом на Войстер. Пит хлопнулся на стул, уставившись на капитана, как на самого злого и бездушного палача. И постучал себе полбу:
— Идиот! Как вообще в голову такое пришло?!
Крис же посерьезнел:
— Он задал правильный вопрос, но как раз на него ответа я не знаю.
Ричард смахнул тарелки на пол, чтобы не мешались под рукой, и вперил внимательный взгляд в лицо друга:
— Рассказывай.
— Все просто, как все гениальное, — пожал плечами, и гордо вскинул подбородок.
— Слушай, гений, ты меня достал, — Пит подкинул в ладони грушу, намекая, что она сейчас легко и без затей встретиться с фейсом гениальной личности.
— Понял! — выставил ладонь Крис. — Рассказываю. На Энте, кстати, холодно…
Плод свистнул над ухом и, расплющившись о стену, стек. Крис улыбнулся:
— Нервный ты. А вот в штате Шерби подобных типов нет. Замечательную команду подобрал, специалисты самого высокого класса. Они, кстати, и помогли найти зацепку, а потом мы уже дружно раскрутили клубок, распутали нитки. Не все понятно, где Паул так и не удалось выяснить, но главное найти Анжину, забрать, а там уже ловить упыря.
— Крис, где она? — поторопил король.
— На Лефевре. На максимальной скорости — две недели пути.
Ричард вскочил:
— Собираемся, подробности по дороге! Кирилл, оставишь с куклой ребят, чтобы глаз с нее не спускали! Закрой на этаже и ни шагу сделать не дай! Коста, собирай все что нужно! Пит! — тот уже вылетал из дверей. — Стой! Проследи, чтоб информация не вышла из стен дворца! Поднимай по тревоге…
— Знаю! — и помчался по залам, скатился с лестницы.
— Космолет ждет, — бросил Крис.
— Один.
— На счет сопровождения я отдал распоряжение еще в порту…
— Хорошо. На сборы десять минут! Бегом!…
Кирилл, не дослушав, побежал на этаж в покои королевы.
— Герхан, Микс! Остаетесь за старших. С клона не спускать глаз, никуда не выпускать! Закрыть наглухо!
Дворец загудел как разбуженный улей.
Через час с королевского космопорта отчалило три космолета. Эскадра двинулась в глубины галактики, к далекой планете.
Анжина не обратила внимания на нездоровую беготню за дверью спальни. Она лежала и смотрела в потолок, где в затейливой вязи переплетались очень странные, ирреально красивые цветы — семь разноцветных бутонов, семь абсолютно разных по форме, размеру и цвету, и все ж неуловимо связанных меж собой. Она смотрела на них и чувствовала лишь горечь, что осадком легла на сердце. Отчего? Почему? Из-за того, что ее ударили? Подло, с силой, в лицо, не за что? Жестокость человеческая не знает границ, как никогда не утруждается себя мотивацией. Она, конечно, удивила Анжину, но больше всего ее поражала она сама. Почему она побежала навстречу? Чему радовалась? Почему решила, что этот мужчина Гром? Какой Гром?
Ей виделись глаза с теплой синью, полные любви и нежности, милые, точно — любимые. Она четко помнила их, знала, и все же спутала с темной морозной синью других глаз, жутких в своей леденящей ненависти, полные не любви, а гнева.
У Анжины щипало глаза, а душу щемило. Она, повернулась на бок, скрючилась, поджав ноги к груди, и с головой укрылась пледом.
Ей было не понять, что произошло, как не понять, что вообще с ней происходит, почему память выдает фрагментами разрозненные и вроде бы не связанные на первый взгляд, как цветы на потолке, картинки, и все-таки сплетенные воедино. Лязг мечей и рев возмущения, рвущая душу боль и крик, дикий, полный отчаянья. Кони, летящие по полю, обгоняя темную тучу, ползущую по бездонному, голубому небу. Серые камни, журчанье воды. Звон хрустальных фужеров и фейерверк. Широкие мужеские плечи и смуглые сильные руки, сплетающиеся с ее руками палец к пальцу: светлое на темном, темное на светлом. Прозрачный полог, колыбель и маленькие пухлые ручки, тянущиеся к ней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
