Временное правительство, созданное заговорщиками, немедленно созвало Скупщину[126], которая вместо династии Обреновичей, ориентировавшихся на Австро-Венгрию, избрала на трон Петра Карагеоргиевича, женатого на Зорке — старшей дочери [черногорского князя] Николая Негоша — старшей сестре двух знаменитых «черногорок», жен русских великих князей Николая Николаевича-Младшего и его брата Петра Николаевича».[127]
Ясно, что сохранить высокую служебную репутацию было бы трудно австрийскому военному атташе, прозевавшему и проигравшему столь важную схватку в неутихающей тайной войне — несмотря на упомянутую внешне трогательную «дружбу» Австро-Венгрии с Россией. Но Гордлички в Белграде уже не было, а его преемник оказался там новичком — и это как-то оправдывало беспомощность австрийских разведчиков и дипломатов.
Существенно, что капитан Редль сохранил в тот момент свое служебное положение — на возглавление Эвиденцбюро он тогда, при всех его возможных заслугах, еще не тянул. Позже мы покажем, что именно в весенние месяцы 1903 года Редлем была начата грандиозная долгоиграющая разведывательная операция, через много лет поспособствовавшая его гибели.
Отслеживанию карьеры Редля внутри Эвиденцбюро мешают его переодические перемещения на службу в армейские части и соединения — эти, так называемые цензовые, замещения должностей были необходимы для бесперебойного получения очередного воинского звания: согласно формальным правилам, действовавшим тогда и в Австро-Венгрии, и в Германии, и в России, невозможно было повысить чин без обязательного прохождения вполне определенных ступеней армейской службы.
Так, Редль, получивший звание майора в 1905 году, служил в ноябре того года начальником штаба бригады, дислоцированной в Вене.[128]
В 1907 году Редль стал уже подполковником и заместителем начальника Эвиденцбюро.[129]
В это-то время (если поверить Ронге — другими сведениями, уточняющими этот момент, мы не располагаем) Альфред Редль и уступил свой пост во главе Кундшафтштелле капитану Максимилиану Ронге, ставшему с тех пор его подчиненным и учеником — как это подчеркнет и Роуэн.
Максимилиан Ронге (1874–1953) был моложе Редля немногим более чем на десять лет. Современное его жизнеописание составлено под руководством его собственного внука (сына его дочери), профессора Герхарда Ягшнитца (1940 года рождения), который совместно со своими аспирантами Вереной Моритц и Ханнесом Ляйдингером выпустил книгу о своем деде.[130]
Макс Ронге родился 9 ноября 1874 года и вырос в пригороде Вены. Он происходил из семьи, чуть более респектабельной, чем у Альфреда Редля: отцом Ронге был бухгалтер, служивший в Военном министерстве в Вене. Макс Ронге был третьим из четверых детей (имел двух братьев и сестру), отлично учился и сразу после завершения среднего образования поступил в 1893 году в военное училище, закончил его в 1896 году, служил лейтенантом, а в 1899–1901 годах обучался в Академии Генерального штаба,[131] успев значительно нагнать по темпам карьры своего будущего начальника Альфреда Редля.
Вот как сам Ронге рассказывал о своем переводе в Эвиденцбюро: «За мной числилось 6 лет службы в армии, три года работы в генштабе и 11 лет на итальянской и русской границах, а также внутри монархии. /…/
Осенью 1907 г. я был вызван в Вену. Начальник разведывательного бюро полковник[132] Евгений Гордличка спросил меня, какими языками я владею. Хотя во время учебы, а также в течение службы в качестве офицера в разных государствах, я изучил или начал изучать 8 языков, я отважился сослаться на мое знание лишь французского, английского и итальянского языков. «Этого достаточно» — заявил полк[овник] Гордличка. Так поступил я на службу в разведывательное бюро. /…/
12 ноября 1907 г. я приступил к исполнению своих служебных обязанностей /…/.
Первые получки от агентов полых тростей, щеток, зеркал и т. п. предметов, служивших для сокрытия письменных сообщений, возбуждали мою фантазию. После этого я занялся изучением организации разведывательного бюро и тактики разведки.
Кроме моей группы было еще шесть, работавших по разведыванию иностранных армий: русская, итальянская, германская, французская, английская и балканская группы. Личный состав всех перечисленных групп состоял из 9 офицеров генштаба и 5 прочих офицеров.
Непосредственная разведка была возложена на главные разведывательные пункты /…/ [в том числе] во Львове, Кракове и Перемышле — против России. В общем там работало 15 офицеров. Работа заключалась в вербовке, обучении и отсылке агентов, в приеме их донесений, в использовании доверенных лиц, находящихся постоянно за границей, в установлении связи с этими лицами (почта, посредники, шифр, криптография, секретные чернила и т. д.). Число агентов, которые в то время находились в подчинении разведывательного бюро, было весьма незначительно /…/.
Самым больным был денежный вопрос. /…/
Скоро я вынужден был признать, что шпионажу, направленному против нас Россией, Италией, Сербией и Францией мы противопоставили весьма незначительные контрразведывательные силы».[133]
Последняя фраза содержит как бы неявную критику по адресу предшественников. Не случайно в воспоминаниях Ронге нет и ни малейшего упоминания о непосредственном начальнике — Редле, пока не заходит речь о разоблачении его предательства.
Такое отношение, впрочем, к «проштрафившимся» деятелям типично везде и всюду: сразу перечеркиваются все их прежние заслуги!
После смерти и разоблачения Редля обнаружилось, например, что он часто ездил в Варшаву. Это широко и публично обсуждалось лишь ввиду высказанного предположения, что именно так осуществлялись связи Редля с его русскими хозяевами. Урбанский, как профессионал, глубоко возмутился такой инсинуацией, заявив в 1931 году, что опытный шпион в последнюю очередь отправится в страну своих нанимателей. Частые личные контакты для такой связи совершенно не нужны, а все вопросы можно разрешить хорошо организованной перепиской.[134]
Последнее утверждение, совершенно справедливое по существу, противоречит, однако, широко распространенной версии провала Редля. Это, на наш взгляд, дополнительным образом подтверждает шаткость всей этой версии.
Так и остаются невыясненными, заметим, и мотивы поездок Редля в Варшаву. Этого и мы не сможем прояснить.
Характерно, что хорошим тоном и у современных авторов считается замалчивание заслуг Редля, а если и упоминание его, то сугубо в негативном контексте.
Ронге, например, сообщает: «Пренебрежение разведкой против России казалось не опасным, так как в 1906 г. открылись первые перспективы снова быстро возродить агентуру в случае конфликта. Д[окто]р Витольд Иодко и Иосиф Пилсудский от имени польской социалистической партии предложили штабу военного командования в Перемышле в качестве эквивалента за поддержку их стремлений использовать свою разведку. Если в Вене не были склонны даже временно согласиться на такой эксперимент, то все-таки в случае нужды у нас было бы «железо в огне».
Все это облегчило принятие решения, к которому было вынуждено разведывательное бюро, так как в тот момент на первый план выступили соседи на других границах»[135] — тут нет ничего о Редле.
Зато вот как рассказывает о тех же контактах польских националистов с австрийской разведкой современный российский биограф Пилсудского Г.Ф. Матвеев: «Первым свидетельством политической эволюции Пилсудского стало создание в 1908 году тайной военизированной организации — Союз активной борьбы (САБ). /…/
Решение Пилсудского возглавить САБ совпало по времени с важным для его планов событием. В октябре 1907 года начальником разведывательной группы Учетного отдела[136] Генерального штаба австро-венгерской армии вместо Альфреда Редля, который, как стало известно позже, был еще в 1901 году завербован русской разведкой, был назначен Максимилиан Ронге. В условиях разразившегося осенью 1908 года боснийского кризиса австрийский Генштаб резко активизировал свою деятельность по подготовке возможной войны с Россией. /…/ В связи с этим в Вене вспомнили о предложениях Пилсудского о сотрудничестве на антироссийской основе, сделанных в 1906 и 1907 годах.
Установление контакта с Пилсудским было поручено капитану Густаву Ишковскому, блестящему офицеру польского происхождения, выходцу из австрийской Силезии, немного знавшему польский язык. С июля 1908 года он возглавлял разведывательный центр во Львове, деятельность которого была сориентирована против России. /…/
