Я не испытывала неудовольствия, поскольку классная комната была местом моего триумфа. Мисс Йорк постоянно шокировало невежество Лавинии, и хотя она частенько списывала мои работы и я во многих случаях помогала ей, Лавиния намного отставала от меня в учебе.
В душе я очень любила ее, хотя и не могла понять почему. Возможно, это было чувство близкого знакомства, поскольку мы знали друг друга уже много лет. Она была высокомерной, эгоистичной и властной; но я принимала это как своего рода вызов. Мне в достаточной степени льстило сознание того, что втайне она полагается на меня. Я думаю, что знала ее лучше, чем кто-либо другой, поэтому я поняла те черты ее характера, которые, без сомнения, явились причиной некоторых событий, произошедших с ней позже.
Ей была свойственна глубокая чувственность, и она рано созрела. В пятнадцать лет она была уже женщиной, в то время как я, несмотря на свои выдающиеся знания, физически оставалась ребенком. У нее была узкая талия, и она прилагала большие усилия, чтобы подчеркнуть фигуру, демонстрируя признаки зрелости. Она всегда чрезмерно гордилась своими великолепными волосами. У нее были превосходные белоснежные зубы, и она любила их демонстрировать, даря свои улыбки налево и направо, чтобы люди могли восхищаться ими, и это создавало обманчивое впечатление приветливости.
Поскольку она не успевала в учебе, она решила, что учение — удел тех, кто обделен физическим обаянием.
Мне приходило в голову, что Лавиния постоянно была влюблена. Она расцветала, когда около нее были мужчины. Она улыбалась и сверкала и становилась совершенно другим человеком.
Время от времени я видела Фабиана. Он почти все время отсутствовал: сначала был в школе, потом — в университете. Иногда он приезжал домой, чаще всего с другом. Мне доводилось видеть его скачущим на лошади или иногда в Доме, когда я бывала на уроке.
Когда Лавиния говорила о молодых людях, приезжающих в Дом с ее братом, ее глаза искрились, и она начинала хихикать. Фабиан не обращал на меня внимания, и я полагала, что он забыл о том времени, когда ухаживал за мной и устроил переполох из-за того, что меня захотели отнять у него. Хотя это было всего лишь детской игрой, я всегда думала, что это создало между нами какую-то особую связь.
Через несколько дней после моего пятнадцатилетия я встретила Дугала Каррузерса, Сокращая путь через церковный двор к пасторскому дому, я заметила, что дверь церкви открыта, и, когда приблизилась, услышала звук шагов по каменным плитам. Я подумала, что там, возможно, мой отец и что он должен был бы уже идти домой, поскольку миссис Янсон будет недовольна, если он не явится вовремя к ланчу. Ему приходилось напоминать об этом постоянно.
Я заглянула в церковь и увидела молодого человека, который стоял там, обозревая своды.
Когда я вошла, он повернулся и улыбнулся мне.
— Хелло, — сказал он. — Я просто восхищен церковью. Она очень красивая, не так ли?
— Я думаю, что она одна из самых старинных в округе.
— Норманнская, по-видимому. И прекрасно сохранилась. Это просто удивительно, как такие старинные здания противостоят времени. Знаете ли вы историю этого места?
— Нет. Но мой отец знает. Он пастор.
— А… понятно.
— Он был бы очень рад рассказать вам обо всем.
— Очень любезно.
У меня возникли противоречивые чувства. Если я возьму его в дом встретиться с отцом, нам придется пригласить его на ланч, а миссис Янсон не жалует неожиданных гостей во время еды. С другой стороны, если мы не пригласим его, отец заговорится с ним и пропустит свой ланч. В любом случае мы навлекли бы неудовольствие cо стороны миссис Янсон.
Я сказала:
— Почему бы вам не прийти как-нибудь и не увидеться с моим отцом? Сегодня после обеда он будет свободен. Вы остановились здесь неподалеку?
— Да, — махнув рукой, сказал он. — Там.
Я подумала, что он показывает на местную гостиницу, где иногда останавливались «платящие» гости.
Оставив его в церкви, я пошла домой. За ланчем я сказала отцу, что встретила в церкви человека, который интересуется историей и архитектурой этого места.
Отец обрадовался, предвкушая встречу с тем, кто разделял его энтузиазм.
— Он собирается прийти после обеда. Я обещала, что ты встретишься с ним.
Я ждала прихода этого молодого человека, и мой отец с удовольствием принял его. К нашему удивлению, он сказал, что остановился в Фремлинге. Я оставила их и отправилась кататься на лошади.
Мы с Лавинией были хорошими наездницами, но нам не разрешалось кататься на лошади без сопровождения грума4. Обычно нас сопровождал главный конюх Рейбен Карри. Это был молчаливый человек, абсолютно нечувствительный к уловкам Лавинии, и он умело справлялся с нами, имея твердый характер. Он был интересным человеком, очень религиозным. Я слышала от Полли или миссис Янсон, что его жена «сбилась с пути», когда поблизости остановился цыганский табор. Среди них был один восхитительный парень. С белыми зубами, в золотых серьгах, он мог вызывать наслаждение игрой на скрипке. Он повергал в трепет всех девушек, но ни на что хорошее он не был способен… Бог знает, что произошло. Парень увез ее, и правда заключается в том, что он соблазнил ее. Когда в конце лета цыгане снялись с места, оказалось, что она беременна. Этим ребенком был Джошуа Карри — средоточие несчастий с первого дня рождения. Такой же, как его отец, как считали все в округе, и один из тех, кого должны остерегаться девушки.
Услышав о необычном происхождении Джошуа, я заинтересовалась им. У него были черные вьющиеся волосы и искрящиеся, всегда смеющиеся глаза. Он был очень смуглый, гибкий и не похож ни на кого из моих знакомых.
На этот раз, когда мы с Лавинией пришли в стойла, Джошуа был там один. Когда мы вошли, он широко улыбнулся нам. Я сразу же заметила перемену в Лавинии, поскольку хотя он и был слугой, но являлся представителем противоположного пола. На щеках у нее появились ямочки, и глаза засияли.
Джошуа приветствовал ееэ но не так, как это делало большинство. Создавалось впечатление, что это было как бы в шутку, а в действительности не являлось выражением приветствия и уважения.
— Наши лошади оседланы? — высокомерно спросила Лавиния.
— О да, миледи. Они ждут вас, — поклонился Джошуа.
— А где Рейбен?
— Он работает. Я думаю, что могу сопровождать вас сегодня.
— Обычно это делает Рейбен или кто-то из старших, — сказала Лавиния, но я сразу поняла, что втайне она довольна.
— Ну что же, сегодня это сделаю я… в том случае, если юные леди позволят мне.
— Я полагаю, что мы позволили, — медленно сказала Лавиния.
Мы пошли к лошадям.
Я вскочила на лошадь, воспользовавшись колодой, и обернулась, чтобы взглянуть на Лавинию. Джошуа помогал ей сесть в седло. Это заняло совсем немного времени. Я увидела его лицо совсем радом с ее и заметила, как его рука задержалась на ее бедре. Я была уверена, что она рассердится за такую фамильярность, но ничего подобного не произошло. Ее щеки покрыл румянец, глаза искрились.
