в замке Тьер или в Балакина у них не было.
И когда Ланель спросила у Анастасии напрямую на что она рассчитывает с Яраром, получила ответ, что та хочет стать его женой.
Тогда уже Эмери разъяснила, что её мечты не сбудутся, ибо она не позволит Ярару жениться на простолюдинке. Ведь теперь Романовой нужно всю жизнь скрывать кто она такая, если не хочет быть казнённой.
Конечно, Леди Тьер лукавила. Она уже не могла указывать Ярару, как и с кем жить. Вернее, он её просто не послушает. Но Романова об этом не знала. Её воспитывали абсолютно по-другому, и слово главы рода — закон.
В итоге они смогли убедить Романову, что для неё выйти замуж за Ставра единственный приемлемый вариант. А чувства, это дело наживное.
Разговор с Долгоруковыми прошёл ещё быстрее. Эмери договорилась, что в качестве приданого отдаст четыре зелья полнолуния.
И принцесса пожалела, что отдала ведущую роль в переговорах с дедом Ярара, Эмери. Ведь она была уверена, что Долгоруков согласился бы просто так женить своего внука на Анастасии. Она смогла разобрать бурчание главы рода о том, что у них была какая-то высокая совместимость. И что их дети будут очень сильными одарёнными. Сама Ланель в гадание или астрологические расчёты не очень верила, однако этим можно было воспользоваться, но Эмери так не поступила! Долгоруков выдал себя ещё в начале разговора, когда узнал, что Анастасия жива. Тем не менее Ланель промолчала, посчитав, что дочь лучше знает своего отца.
— Теперь тебе осталось убедить Ярара сварить зелье и жизнь Романовой устроена, — произнесла Эмери, когда они покинули Долгоруковых.
Ланель поблагодарила Эмери, после чего пошла к жениху.
Ланель обдумывала произошедшее, и когда на попросила Ярара сварить зелья и объяснила для чего они ей, то из его ворчания поняла: Эмери использовала её и провела красивую игру. Ведь она в обход решения регента нашла способ помочь своему роду.
И головой Ланель понимала, что скорее всего поступила бы точно также. Однако её, принцессу Исаврийскую, ПРОВЕЛИ! И это ей сильно не понравилось.
* * *
Спальня Романовой.
— Инесса, ты осуждаешь меня? — спросила Анастасия.
Графиня не сразу ответила. Всё-таки девушку, что сидела перед ней, собрались выдать замуж за Ставра, к которому она всё ещё питала нежные чувства. Так ещё Анастасия строила планы как попасть в спальню Ярара.
Сразу два парня, с которыми Инесса сама бы не отказалась провести время. И хоть у неё всё наладилось с Анри, и она смогла спокойно поговорить с Эмери, всё обсудив, она была недовольна. Да какая вообще женщина будет довольна тем, что ей приходится делить своего мужа с другой???
«Эх, будь Эмери не так сильна, или наоборот, если бы я не была такой слабой, то обязательно оттаскала бы леди Тьер за её шикарные космы! — подумала она, тут же себя отругав: — Вот дура, этот же надо восторгаться волосами любовницы своего мужа!»
— А тебе не стыдно будет смотреть Ставру в глаза? — попыталась образумить её Инесса.
— Инесса, ты как никто другой должна понять меня. Я же тебе рассказывала, что произошло в темницах ГРУ, когда меня поместили в общие камеры! — Подруга кивнула. — Пленным воинам было всё равно на моё лицо. Их волновало то, что у меня между ног. Они уже знали какой приговор им будет вынесен. Поэтому ничего человечного в них уже не было.
— Поэтому ты попросила казнить тех двоих покорных, что привели с тобой? Они тоже насиловали тебя?
— Да, — ответила Анастасия и не став зацикливаться на нахлынувших воспоминаниях, продолжила: — Я веду к тому, что Ставр хороший парень, но я хочу своего женского счастья. Хоть маленький осколочек, но должен греть моё сердце. И даже если Ярар меня прогонит, я буду знать, что сделала всё, что было в моих силах.
Слова Романовой, как ни в ком другом нашли отклик в сердце Инессы. Поэтому она сказала ей.
— Я проведу тебя тайным переходом до его спальни. А дальше всё зависит только от тебя.
— Спасибо, Инес, — произнесла Романова обняв её.
С наступлением темноты Анастасия очень тихо шла по секретному переходу, который показала ей графиня. Заглянув в спальню она никого не увидела. Кровать была застелена, и она подумала, что Ярар уже находится в объятиях Ланель. Но решив дождаться его, она вошла и прилегла на край кровати, сама не заметив, как уснула.
Допоздна мне пришлось варить зелья полнолуния. Ланель и Аяна уже легли спать, и когда я зашел в свою спальню, был сильно удивлён.
— Настя⁈ — с удивлением произнёс я. — Ты что здесь делаешь? — Романова резко открыла глаза и по её лицу ясно читалось, она не понимает где находится. — Ты у меня в спальне. Я только пришёл, и клянусь, я не прикасался к тебе, — сказал я, помня, что с Романовой, совсем недавно в жизни произошли страшные эпизоды.
Когда Анастасия села, я увидел на ней легкий шелковый халатик, который, пока она спала, развязался, оголив её грудь, на которую я беззастенчиво уставился. Она проследила за моим взглядом, после чего посмотрела на меня с превосходством.
— Завтра я уезжаю к Долгоруковым, — тихим голосом сказала она, — и у меня есть одна просьба к тебе.
— Какая? — спросил я стараясь смотреть ей в глаза.
— Ты уже знаешь, — ответила она после чего наши губы соприкоснулись.
Не сразу, но я отстранился от неё.
— Ты что творишь? — попытался возмутиться я. — Ты выйдешь замуж за Ставра, а я помолвлен на Ланель…
— Я тебе противна? — вдруг спросила Анастасия. — Но ты изменил мне лицо, и я уверена, ты сделал его таким, какое нравится тебе. Разве я не права?
Она была абсолютно права.
— Это неправильно.
— Вся моя жизнь была неправильной. А теперь я хочу… — она замолчала не договорив, после чего сняла с себя халат. И я увидел, что на ней из одежды ничего нет. Она, словно кошка, подползла ко мне и повалила на кровать.
Уже через пару минут, когда она оставила меня без трусов, я перестал терзать себя правильностью происходящего.
* * *
Под утро я провёл небольшую процедуру, чтобы в первую брачную ночь Ставр ни о чём не догадался. Я сообщил об этом Романовой. И в благодарность она опустилась передо мной на колени, и спустив мои штаны сказала:
— Ты будешь первым кому я это делаю…
После сегодняшнего небольшого приключения я понял, что ещё долго буду вспоминать Романову.
Скрыть от всех ночь с Романовой не удалось. Аяна на утренней тренировке почувствовала от меня её запах. Однако пока я не поднял эту тему, она ничего не говорила.
— Ты сердишься? — спросил
