как когда солнце садится, оно слишком близко проходит от того края и своим жаром всё поджигает. Звучит немного странно, хотя сразу вспомнился фильм, где фигурировала планета, чья поверхность плавилась днём и застывала ночью, и так каждый день.
— Я думаю, мы прорвёмся. Люнь, — успокоил я её. — Мы всё же прорвались через этого монстра, который меня отравил, верно?
— Ты едва не погиб.
— Но мы прорвались, — повторил я. — Всё будет тип-топ, поверь мне.
Хотя напоследок от медузы-гриба у меня остались подарки в виде жутких шрамов на левой задней части ягодицы от поясницы до сгиба колена. Там всё выглядело так, будто мне вырезали небольшой кусок с ноги или просто выжгли его. Движению шрамы не мешали, но выглядели плачевно, если честно.
К тому же я заметил, что у меня постоянно болит голова. Иногда проходит, но боль так или иначе всё равно возвращается. Я не знаю, с чем это связано, но подозреваю, что проблема в яде, которым меня отравили. Его долгое действие не прошло для меня бесследно, оставив вот такой побочный эффект.
А вообще приключение в пустыне хорошо началось. В первый же месяцы меня чуть не убила огромная плотоядная тварь, и тут же следом я попал в рабство, из которого успешно сбежал. Дальше будет лучше, как говорят, и мне уже страшно за себя любимого.
Чтобы найти Зу-Зу много ходить не пришлось — пушистый проказник спрятался со стороны, откуда мы въехали и сам буквально выскочил мне навстречу с сумкой в зубах, едва я вышел за пределы лагеря у оазиса. Я в последний момент понял, что он намеривается сделать, успев сгруппироваться перед тем, как эта пушистая туша прыгнула мне в объятия, едва не снеся с ног.
— Ну здравствуй, здравствуй… — рассмеялся я, когда тот начал лизать меня в лицо. — Я тоже рад тебя видеть, пушистый. Да-да, я жив и ещё топчу эту грешную землю. А ты вот, кажется, немного веса поднабрал. Что, все запасы провизии сожрал?
Тот стыдливо спрыгнул на песок, не глядя мне в глаза.
— Зу-Зу, ты же в курсе, что только ты это ел, и, по сути, это тебе нужно как можно дольше их растягивать?
Молчит. Хотя блин о чём я, он же всегда молчит.
— Бал-да, — улыбнулась Люнь, погладив её по макушке.
— А скоро станет голодной балдой, — вздохнул я. — Давайте вернёмся в палаточный городок. Надо ещё меч вернуть.
Друг охранник не обманул, мимо шатра было сложно пройти. Большой. Самый большой из всех, в нём громко играла музыка, а до сюда то и дело доносились весёлые голоса. Атмосфера праздника и веселья добивала даже до сюда.
Переодевшись в одежду по приличнее, я подошёл ко входу, где меня встретили сразу четверо хмурых охранников.
Хмурых до тех пор, пока они не увидели мой уровень, после чего их лица сначала вытянулись, потом стали напуганными, а под конец стали такими, будто я было охренеть какой уважительно персоной.
Приятно видеть, когда тебя начинают уважать с первого взгляда и весь мир готов лечь к твоим ногам. Теперь я понимаю, почему многие последователи секты так сильно зазнаются.
— Господин, — слегка поклонился один из них, и другие последовали его примеру. — Вы хотите купить или продать товар?
— Купить, — ответил я безмятежно, будто делаю это каждый день.
Они покосились на Зу-Зу.
— Мы просим прощения, но с животными внутрь нельзя, господин, — искренне извиняющимся голосом произнёс охранник, словно действительно очень сожалел об этом.
Я лишь пожал плечами, и псмотрел на Зу-Зу.
— Подождёшь, хорошо? — тот к удивлению охраны кивнул и сел рядом со входом. — Всё, теперь можно войти?
— Тогда прошу вас… — вдвоём они отодвинули передо мной занавески, пропуская вовнутрь.
Блин, как приятно, когда вокруг тебя все бегают и кланяются в ноги. Так недолго и зазвездиться…
Но возвращаясь к суровой реальности…
Почему-то первая ассоциация у меня была с цирком, когда я вошёл внутрь. Не знаю почему, может атмосфера веселья и праздника, а может из-за шатра, так как с цирком здесь было общего от слова ничего.
От противоположного края в центр вёл достаточно высокий подиум, который было видно из любого угла шатра. Повсюду сидели и стояли люди, как я понимаю, покупатели и продавцы. Кто более уважительная фигура, как я понимаю — сидели, кто менее — стояли. Плюс вокруг тех, кто сидел, всегда была небольшая кучка людей, словно слуг или верных лизоблюдских друзей, что лишний раз доказывало — те, кто сидят, пользуются большим уважением.
Да и выглядели они соответственно, если уж на то пошло, сразу было видно, кто здесь босс. Практически все в возрасте крупные, полные, но что интересно, на вид крепкие, и часть из них умела немного-немало шестой уровень. Вокруг них крутилось сразу по две или три прекрасных, реально очень красивых девушки и сидел они в богатых креслах.
Но при этом их взгляд был внимательным, цепким, казалось, не упускающим ничего из виду.
Когда на подиум выводили обнажённых перепуганных девушек, никто из них не выглядел одурманенным или озабоченным, нет — все разглядывали девушек чисто как товар, оценивая их взглядом, как оценивают машину или алмаз.
— Ужасно… — пробормотала Люнь.
У кого-то проснулась женская солидарность.
Я медленно по краю начал обходить зал, выглядывая своего спасителя-похитителя, который незаконно приватизировал мой меч. Я примерно знал, как он выглядит, так как тот несколько раз подходил к нашей клетке. И что я мог точно казать, он явно не относился к местной элите, скорее подпевала из окружения.
Я медленно обходил шатёр по кругу, иногда невольно бросая взгляд на товар, который был как на подбор, радуя взгляд своими формами: здесь было для любого вкуса, и тех, кто любит пышненьких, и тех, кому по душе миниатюрность, и побольше, и поменьше, и размеры форм любые…
— Юнксу, не это ли он? — отвлекла меня Люнь, указав пальцем на группу людей вокруг кресла.
— Который?
— Вон тот, худощавый с рыжеватой бородой и в красном платке. На нём балахон жёлтый.
— Я… я помню плохо лицо, но вроде…
— Да он это, — вместо меня решила Люнь. — Только я при нём меча не вижу.
— Ну это не проблема, если ты уверена, что это он.
— Он это, точно.
Ну доверять Люнь у меня причин не было.
