Читаем без скачивания В ясном небе - Владимир Муссалитин

- Как не понять, яснее ясного, что для них сегодняшний день важный, отозвался Горбылев.

- Ты им и шлемофоны не забудь, - подсказал Косаревский.

- Как же, и шлемофоны выдам. Все по норме, как положено. - Горбылев одел их в теплые куртки, подвернул рукава, повертел из стороны в сторону, критически осматривая. - Ну вот, теперь хоть на Северный полюс, к белым медведям, - отметил он довольно. И, глядя уважительно на Косаревского, сказал: - Смена идет, товарищ командир.

- Смена, Горбылев, смена, - согласился Косаревский.

XVIII

Сергею никогда не приходилось видеть сразу столько самолетов. Они стояли по порядку, крыло к крылу. Возле некоторых из них суетились люди, торопливо расчехляя, раздевая их. Самолеты были темно-зелеными, с красными звездочками на стабилизаторах. Сергей внимательно оглядывал их. В том, что это "Яки", не было никакого сомнения. Сергей подумал: может быть, эти самые "Яки", которые выстроились здесь, на поле, воевали, бросались сверху на немецкие "юнкерсы", беспощадно поливая их огнем. А теперь вот на этих боевых машинах полетят они с Сашей.

Сергей сразу же почувствовал, что не только они, но и старые опытные летчики с большим нетерпением ждут начала полетов. Эта минута, как догадался он, вот-вот должна наступить. Летчики курили все чаще и все пристальнее присматривались к действиям аэродромных рабочих, которые сноровисто возились возле самолетов.

Косаревский, который на время куда-то отлучался, вернулся с двумя серо-зелеными парашютными ранцами.

- Ну вот, скоро и полетим, - сказал он, придвигая ногой парашюты.

"Неужели они сегодня будут еще и прыгать с парашютом", - подумал радостно Сергей. Только он не знает, как пользоваться им.

Косаревский, словно прочитав мысли Сергея, приподнял с земли парашют:

- Смотрите, как это делается. Дернул вот за это колечко - и пари себе на здоровье под небесами. Правда, летчики не обожают парашют. Все больше надеются на своих лошадок. Как говорится, хорошо ковбою, если у ковбоя лошадь хороша. А мы на своих лошадок пока не обижаемся. Посмотрите, какие красавцы. - Косаревский сделал широкий жест в сторону самолетов. Парашют - крайняя мера. Когда уже ничего другого не остается. А так он лишняя обуза.

"Вот и Сурнев, должно быть, так рассуждал, - подумал Сергей, - и поэтому постыдился воспользоваться парашютом, надеясь посадить, спасти самолет". Думая о Сурневе, представляя себя на его месте, он решил, что и сам поступил бы так же...

- Ну как, готовы? - услышал Сергей густой глуховатый голос.

К ним подошел сухой жилистый человек в кожаной коричневой куртке с лицом осунувшимся, усталым, с синеватыми подтеками под глазами.

Косаревский кивнул, улыбнулся этому человеку:

- У нас полный порядок!

- Тогда с богом! - сказал подошедший человек.

Косаревский поднял с земли парашюты.

- Кто первый? - спросил он, внимательно оглядывая каждого.

Сергею, конечно, очень хотелось быть первым. Но Саша имеет больше прав на это. Ему первому и лететь. А уж Сергей потом, после него. Если бы не Саша, то ему бы сегодня не удалось попасть сюда. Ведь летчик Косаревский собирался покатать одного лишь Сашу, а его, Сергея, пригласили как бы за компанию. Кто он Саше? Просто знакомый. И только.

- Ну, так решили? - спросил нетерпеливо Косаревский.

Сергей, чтобы не мозолить глаза, отошел в сторону, молчаливо уступая право первого Саше.

- Ладно, - вздохнул Саша, - лети первым.

Косаревский зашагал к самолету.

Сергей постоял в нерешительности, а затем, словно испугавшись того, что Саша передумает, бросился вслед за летчиком, бухая просторными унтами.

Самолет готов был поднять их в воздух. Косаревский забрался на крыло, резким движением отодвинул фонарь, бросил внутрь кабины парашюты. Сперва свой, на первое сиденье, затем его, во второй отсек, на место курсанта, где теперь надлежало сидеть Сергею.

- Давай забирайся, - Косаревский подвинулся на плоскости.

Сергей положил локти на крыло, подтянулся, забросил ногу и, опершись на крыло, окончательно забрался на плоскость.

- Теперь таким же манером в кабину, - приказал Косаревский, поправляя в Сережкиной кабине парашют, на который он должен был сесть. Сергей и не подозревал раньше, что у летчиков парашют как бы вместо сиденья.

Он залез в кабину, уселся на парашют. Косаревский пропустил лямки между ног, на ходу подтягивая парашют, защелкивая замки. По всему было видать, что полет у них ожидается самый настоящий. Косаревский хитро подмигнул ему и тоже забрался в самолет.

Сергей жадно осмотрел свое место. Прямо перед ним, между ног, торчала широкая ручка, похожая на обрубленную саблю. Сергей потянул на себя ручку, но тут же, испугавшись, как бы чего не случилось, поспешно отпустил ее.

К самолету подбежал человек в промасленной куртке, видимо моторист, ухватился за винт, покачал его из стороны в сторону, потянул на себя и отскочил прочь. Замельтешили перед лицом лопасти винта, послышалось чиханье, раздался резкий, внезапный выстрел и вслед за ним рокот. По мотору было слышно, что самолет с каждой минутой возбуждается все больше и больше, нервно, судорожно вздрагивая от сладкого предчувствия.

Косаревский поднял руку, прося взлета. Сергей беспокойно посмотрел по сторонам, отыскивая Сашу. Он вместе с другими стоял у длинной коричневой стены деревянного барака, непрестанно глядя на их самолет, щурясь на солнце. Сергей махнул ему рукой, чувствуя в груди какую-то радостную пустоту. Ему захотелось вдруг крикнуть во все горло: "Смотрите, я сижу в самолете! Смотрите, я сейчас полечу!" И Сергей снова пожалел о том, что никто из ребят их школы, никто из учителей не видит его в этой летной одежде, в этом красивом краснозвездном самолете. И самое обидное, что вряд ли поверят тому, что это было с ним, что он летал вместе с летчиком Косаревским, что на нем был надет парашют, что на нем был шлемофон, унты, зимняя летная куртка.

И вот они получили разрешение на взлет. Косаревский задвинул фонарь, под которым Сергей сразу же почувствовал себя как под колпаком, самолет, слегка дернувшись, побежал вперед по полю, обдувая с него снег, поднимая поземку. Затем на какую-то долю секунды самолет приостановился, развернулся, мотор его заработал быстрее, звонче, винт, яростно вращающийся, уже невозможно было рассмотреть. Кабину охватила легкая дрожь. Затем Сергей почувствовал, как какая-то неудержимая сила потянула самолет на себя, и тот, не в силах больше сопротивляться, последовал за ней. В тот же миг Сергей ощутил под собой пустоту и понял - они уже в воздухе, уже летят, поднимаясь все выше и выше. От радости сердце у него подкатывалось к самому горлу. Он чувствовал упругость воздуха чувствовал, как крылья опираются на него, вздрагивая, как бы преодолевая все новые и новые ступени.

В мегафоне затрещало, и Косаревский чужим голосом спросил:

- Ну как?

Сергей даже не нашелся что ответить. Ему было хорошо. Так хорошо, как никогда.

Он летел. Впервые в своей жизни, Он летал иногда во сне. Но наяву это было в сто раз интереснее. Нет, не зря мечтал он стать летчиком.

Густой сильный голос Косаревского растолкал посторонние шумы в наушниках:

- Идем в зону!

Значит, они сегодня будут не только летать, но и делать фигуры высшего пилотажа?

Широкий ремень, которым Сергей вместе с парашютом был пристегнут к сиденью, не давал возможности приподняться. Прильнув вплотную к фонарю, он старался рассмотреть, что делается там, на земле, по которой ходил раньше и над которой впервые летит. Все отсюда, сверху, было неожиданно и интересно. Ему показалось, что дальний край земли, который удалось увидеть, поворачивается тихой патефонной пластинкой, извлекая из его груди давнюю сладостную мелодию. Они ле-те-ли! Над миром, над землей, надо всем.

Прямо под ними прямыми соломинками лежали рельсы железной дороги. Отсюда она больше всего походила на лестницу, перекладины которой упрямо одолевал паровоз, торопливо забиравшийся куда-то вверх.

Медленно уходил в сторону неизвестный поселок, дома его, казалось, были поставлены вдоль линейки. Они качнули кому-то крыльями и пошли к лесу, который отсюда казался прореженным - так редко стояли здесь деревья. Их можно было считать.

- Мы в зоне! - крикнул в мегафон Косаревский, тут же качнул самолет, и Сергей увидел под крылом стоявшую как бы на отшибе, поодаль от деревни, сельскую церковь, что, по-видимому, служила ориентиром для летчиков.

Сергей даже не успел сообразить, что это такое, как самолет резко завалился набок, и то небо, что было над головой, вдруг переместилось под ноги, и ему подумалось, что они провалятся сейчас в эту бездонную глубину. Но так же скоро небо уступило место земле.

- "Бочка", - пояснил Косаревский, - мы еще разок-другой прокрутим.

И снова они зависали над глубоким небом, сиявшим какой-то неожиданной, неведомой раньше голубизной.

- Не страшно? - спросил Косаревский, возвращая землю на место. - А сейчас - "горка"!