б) Но позднѣйшій греческій языкъ, какъ онъ представляется въ Новомъ Завѣтѣ, не только расширилъ вокабуляръ введеніемъ новыхъ словъ (или возобновленіемъ давно вышедшихъ изъ употребленія);—сверхъ сего онъ еще болѣе или менѣе измѣнилъ значенія многихъ терминовъ, удержавшихся отъ классическаго періода. Это видно по приводимымъ значеніямъ слѣдующихъ словъ: ἀκαταστασία „политическій безпорядокъ“, ἁνάκειμαι и α̇ναπίπτω „возлежать за столомъ“, ἀναλύω „разрѣшаться (отъ жизни)“, α̇ναστρέφομαι „вести себя“ (жить), ἀντίλημψις „помощь“, ἁποτάσσομαι „прощаться“, „отказываться“, ἀφανίζω „помрачать“, γενήματα „плоды земные“, δῶμα „крыша“, ἕντευξις „прошеніе“, ἑντροπή „стыдъ“ (посрамленіе), ἐρεύγομα „высказывать“, ἐροτάω „спрашивать“, εὐσχήμων „почетный“ по положенію („благообразный“), εὐχαριστέω „благодарить“, ζωοποιέω „возбуждать къ жизни“, „оживлять“, „животворить“, καταστολή „одежда“ (одѣяніе), ξύλον „дерево“, τἀ περίεργα „чародѣйства“, περισπάομαι „быть отвлеченнымъ“ (заботами и пр.), πτῶμα (безъ всякихъ присоединеній) „трупъ“, ῥύμη „улица“, στέλλομαι „удаляться“, στιγμή „мгновеніе“, συγκρίνω „сравнивать“, „истолковывать“, συςίστημι „устанавливать“, „доказывать“, σχολή „училище“ (школа), σώματα (безъ всякихъ присоединеній) „рабы“, τρώγω=ἑσθίω, φθάνω „спѣшить“, „поспѣвать“ (прибывать), χορτάζω „насыщать“ (о лицахъ), ὑπάρχω почти тоже, что ἐμί, χρηματίζω „быть названнымъ“ или „позваннымъ“ (получить повелѣніе). Когда измѣненіе не столь ясно, какъ въ отмѣченныхъ случаяхъ,—и тутъ иногда перемѣна въ частотѣ употребленія указываетъ на разность—по крайней мѣрѣ—въ оттѣнкѣ. Иллюстрація сему въ употребленіи βλέπω, θεωρέω и ο̇ράω для выраженія понятія видѣнія; ἕρχομαι, πορεύομαι и ὑπάγω для означенія хожденія; λαλέω и λεγω касательно говоренія. Съ этой стороны и въ древнія и въ новѣйшія времена бывали въ словахъ такія варіаціи соотвѣтственно вѣкамъ и мѣстностямъ.
Сверхъ того, много словъ, обычно бывшихъ прежде переходными, получили возвратный или средній смыслъ; напр., ἀπέχω (Лк. XV, 20), ἀπορίπτω (Дѣян. XXVII, 43), αὐξάνω, αὕξω (Мѳ. VI. 28. Еф. II, 21), ἐνυσχύω (Дѣян. IX, 19), ἐπιβάλλω (Мрк. IV, 37), κλίνω (Лк. IX, 12), παραδίδωμι (м. б. Мрк. IV, 29), στρέφω (Дѣян. VII, 42) и ихъ сложныя. Съ другой стороны, нѣкоторые средніе глаголы стали употребляться переходно или причинно: напр., βλαστάνω (Іак. V, 18), βλασφημέω (Мѳ. XXVII, 39), γονυπετέω (Mѳ. XVII, 14), διψάω и πεινάω (Mѳ. V, 6), ἑμπορεύομαι (2 Петр. II, 3), εὐδοκέω (Мѳ. XII, 18), μαθητεύω (Мѳ. XXVIII, 19). Интереснымъ случаемъ распространенія такого употребленія является фраза: ὃ γὰρ ἀπέθανεν… ὃ δὲ ζῇ (Рим. VI, 10).
Б. Эти факты направляютъ наше вниманіе къ грамматическимъ особенностямъ, какія представляетъ языкъ Новаго Завѣта на ряду съ позднѣйшимъ греческимъ вообще. Особенности этого класса—для формы ли то, или для конструкціи—менѣе многочисленны, чѣмъ тѣ, которыя—согласно общему закону возрастанія языка—затрагиваютъ его вокабуляръ.
а) Изъ особенностей формы нѣкоторыя встрѣчались въ разныхъ діалектахъ раннѣйшаго греческаго языка; таковы: βούλει, ὅψει, διδόασι, τιθέασι, ἑδαφιοῦσιν, ἠδυνάμην, ἥμελλε, ἡβουλήθην въ аттистическомъ; дат. п. γήρει, род. и дат. п. на -ης, -ῃ отъ именъ на -ρα (напр. μάχαιρα, πρῴρα, πλήμμυρα, σπεῖρα), наст. вр. γίνομαι, γινώσκω, также εἵτεν (εῖτα) по-iонійски; ἁφέωνται (вм. ἁφεῖνται)‚ ἥτω (вм. ἕστω)‚ ὅρνιξ (вм. ὅρνις) употреблены по-дорійски; ἑδυνάσθην—другая форма для ἡδυνήθην, ἑκάμμυσα (καμμύω), ῥήσσω (ῥάσσω)—эпическія; αποκτέννω (—κτείςω) по-эолійски. Корни другихъ особенностей могутъ бытъ въ народномъ предрасположеніи къ регулярности въ окончаніяхъ; напр., измѣненіе глаголовъ на -μι въ глаголы на -ω; окончаніе -σαι во 2-мъ лидѣ ед. ч., въ родѣ δύνασαι, καυχᾶσαι; спряженіе οῖδα,—δας,—δατε и пр., форма аориста ἕδωσα, ἕζησα, ἡμάρτησα, ῆξα отъ ἅγω и ῆξα (?) отъ ἥκω и под. Здѣсь есть наклонность къ опущенію приращенія въ давнопрош. вр., а особенно къ тому, чтобы давать 2-му аористу окончанія 1-го аориста, напр., εἵδαμεν, –αν, εἰπαν, ἕπεσα, –αν, ῆλθαν, ἐλθἅτω и пр., равно и въ прош. несоверш. отъ ἕχω мы находимъ εῖχαν и εἵχοσαν (такъ и ἑδίδοσαν, ἐδολιοῦσαν), обязанныя, безъ сомнѣнія, любви къ ассимиляціи по формѣ. Нѣкоторыя существительныя имѣютъ разные роды, напр. ὁ и ἡ—βάτος, ληνόχ, λιμος; ό τὸ—ἕλεος, ζῆλος, ῆχος (?), θεμέλιος—λιον, πλοῦτος, σκότος; ὴ νίκη и τὸ νῖκος, и даже двоякое склоненіе, напр., отъ δεσμός мн. ч.—μοί и μά, отъ ἕλεος –ου и –ους, σκότος –ου и –ους, равно и существительныя съ окончаніемъ на –ἀρχος, –αρχης (напр., ἑκατόνταρχος и ἑκατοντάρχης); другія обнаруживаютъ расположеніе къ формамъ несокращеннымъ, напр. ο̇στέα, ο̇στέων. Вѣроятно, тою же тенденціей къ ассимиляціи объясняется пристрастіе къ конечному -ν и въ существительныхъ, напр., άρσεναν, μῆναν, ἁσεβήν, ἁσφαλήν, συγγενῆν, χεῖραν—и въ глаголахъ, напр., 3-е л. мн. ч. прош. совр. вр. γεγοναν, ἕγνωκαν, εἵρηκαν, ἑώρακαν (ἑόρακαν), πέπτωκαν (πέπωκαν). Сему благопріятствовало и постепенное потемнѣніе разности между прош. совр. вр. и аористомъ (см. ниже подъ б), при чемъ, можетъ быть, этой именно причинѣ обязано появленіе окончанія –κες и –κας во 2-мъ лицѣ ед. ч. прош. сов. вр. Двойственное число исчезло, и самое слово δύο тяготѣетъ къ тому, чтобы сдѣлаться несклоняемымъ. Частицы покоя (ποῦ, ὅπου и пр.) вытѣсняли и замѣняли частицы движенія (ποῖ, ὅποι и пр.); εῖς широко употреблялось вмѣсто и въ значеніи τις, а πότερος (–ρον) исчезло (кромѣ Ін. VII, 17).
Неотчетливость или варіаціи произношенія сказываются въ неправильностяхъ написанія, — въ такихъ случаяхъ, какъ удержаніе μ въ разныхъ формахъ и производныхъ отъ λαμβάνω (напр., λήμψεσθαι, ἁνάλημφις и пр.); пренебреженіе къ ассимиляціи при сложеніяхъ съ ἐν и σύν, удвоеніе или неудвоеніе ν, ρ и нѣкоторыхъ другихъ буквъ (звуковъ), напр., γένημα; непостоянство касательно подвижного ν, элизіи и конечнаго ς въ ἅχρις, μέχρις, οὕτως. Смѣна разныхъ буквъ (звуковъ), напр., μαστός и μασθός, ζβέννυμι и σβέννυμι, σφυρίς и σπυρίς, αὐθείς и αὐδείς, ποταπός и ποδαπός, особенно же для гласныхъ εʹ, ε, η, ι, равно αι, ει усматривается тенденція къ такому сглаженію различій, которое увѣнчивается въ „итацизмѣ“ и новогреческомъ произношеніи.
