— Разве она не в специализированном классе?
Я подтвердила. Больше Рианона не поднимала эту тему. Затем мы стали всё чаще проводить время у неё дома, ни разу не обсуждая почему. Но подсознательно я понимала причину. И до сих пор ненавижу себя за то, что так и не вывела Рианону на чистую воду. Теперь я ненавижу то, что держалась за дружбу с ней больше, чем за Нелл.
Нелл подходит к двери и приоткрывает её на несколько сантиметров, поглядывая на маму, как будто она вот-вот взорвётся. Я уверена, что целое утро она выслушивала недовольное ворчание Либби о тёте Саре.
— Привет, — здоровается мама, не поднимая взгляда, что позволяет Нелл расслабиться. Она сняла подвеску. Слава богу.
Выходя из дома, я оглядываюсь на трейлер. Этим утром Либби не зайдёт к нам в дом с чашкой в руке. И когда мы уезжаем, свет в трейлере так и не включается.
День пролетает на глазах, я постоянно наблюдаю за Шэем, стараясь хотя бы держать его темп работы, раз я не могу собрать большего него. Мне кажется, что он понимает мои намерения и ускоряется.
В какой-то момент я врезаюсь в Мейсона, укладывая ящики. Мы уже давно собираем ягоды рядом.
— Извини, — быстро бросает он, не поднимая взгляда от кустов.
— Сама виновата.
Мейсон высыпает ягоды в ящик, наполняя его доверху, и ставит на четыре уже собранных. Он отходит за новой тарой, которую мистер Вордвел и Дьюк выгрузили, заезжая сюда в последний раз. Интересно, Мейсон недолюбливает меня из-за всего вранья или из-за правды, которую ему поведал Шэй? А вдруг он из тех, кто сам судит о людях? В любом случае мне не стоит отвлекаться, так что я обращаю всё своё внимание на сбор голубики.
Во время перерыва на обед я подхожу к штабу и становлюсь напротив миссис Вордвел, засунув ладони в задние карманы шорт. Она косится на меня. Миссис Вордвел очень плохо выглядит: бледная, с мешками под глазами, как будто не спала ночью.
— Да, барышня?
Я поглядываю на зелёную доску, запачканную мелом от постоянных перестановок в списке в конце смены. Некто по фамилии Гейнз переместился на седьмое место, собрав почти пятнадцать килограмм черники за три с половиной дня.
— Лучшим работником когда-нибудь становилась девушка?
— Хочешь попытаться? — Её губы растягиваются в кривой улыбке. — Ты же понимаешь, что невозможно успевать за парнями? — Она заходится хрюкающим смехом. — Хочешь обогнать их за тридцать рабочих часов?
Кажется, миссис Вордвел помнит, что я никогда не работала, — ну за исключением того раза, когда меня уволили. На неё снова находит хмурое настроение, и она поджимает губы. Раньше я никогда не задумывалась об их детях. Скорее всего, они уже взрослые и живут где-нибудь подальше от Сасаноа.
Я отступаю, бросая взгляд на лес, в котором нашли машину Рианоны. Я заметила, что все стараются не смотреть в ту сторону, как будто это раскопанная могила, но вокруг только и разносится шёпот о произошедшем. Мне хочется ответить что-нибудь миссис Вордвел: например, как неприятно, что их снова втянули в разбирательство только из-за того, что однажды Рианона решила доказать что-то, начав работать на полях. Но я не могу вымолвить и слова, так что отхожу от неё.
— Прентис. — Я разворачиваюсь и замечаю, как её глаза изучают меня. — Нет. У девушек никогда не получалось.
Мы останавливаемся на заправке Ирвинга вместе с половиной работников. Когда люди гурьбой направляются за энергетиками, я замечаю, как за нами припарковывается чёрный пикап, из которого доносятся тяжёлые басы. Их я ощущаю даже через свои кроссовки. Я хватаю Мэгс за руку, прежде чем она успевает открыть дверь.
— Я заправлю.
— Давай. Всё равно ты платишь.
Я обхожу машину, уставившись на Джесси в ветровое стекло, когда он подъезжает к колонке, газуя пару раз, прежде чем заглушить мотор.
Он вылезает из машины, вешая очки на воротник.
— Привет. — Я опускаю двадцатку в автомат и вытягиваю шланг, поглядывая на его машину. — Ну и где волчья стая?
— С Дьюком. — Он вставляет заправочный шланг в бак и поворачивается ко мне. — У тебя есть планы?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Да нет.
— Хочешь, чтобы появились?
Я закусываю губу, надеясь, что он не заметит подкрадывающуюся улыбку.
— Я думала, что ты говорил про выходные.
Он ухмыляется.
— Не могу так долго ждать.
Его колонка отключается: у Джесси в баке не было всего лишь нескольких литров бензина. Я сосредотачиваюсь на цифрах, меняющихся на экране, затем закручиваю крышку бака.
— Подожди. — Я смотрю на Мэгс через окошко. — Я поеду с Джесси.
— Разве ты не наказана?
— Мама ничего об этом не говорила. Просто скажи ей, что я буду дома к десяти. Да она и не будет волноваться.
— Будет, — тихо вставляет Нелл.
— Только если вы её не убедите. — Я поднимаю руки вверх, отступая от дверцы. — Рассчитываю на вас.
Ничего не добавив, Мэгс уезжает с заправки, а Нелл смотрит на меня, не отрывая взгляда, через заднее стекло, пока машина не скрывается на Мэйн-стрит. Встретившись глазами с Джесси, я открываю пассажирскую дверцу и залезаю в машину.
Он поворачивает голову в мою сторону.
— Они злятся?
— Нет. — Мы не отводим взгляда друг от друга. — Так мы поедем или нет?
Он ударяет ладонью по машине и садится рядом со мной. Глядя на его покрытое испариной тело, я оживляюсь и понимаю, что готова на всё. Когда мы отъезжаем, высовываю руку из окна, пропуская ветер сквозь пальцы.
Джесси очень быстро ведёт машину по просёлочным дорогам, не объезжая ямы и, видимо, пытаясь раздразнить меня. Я же только улыбаюсь. Я уже проходила через такое.
Я сижу, согнув колени и уперев пятки в приборную панель, ни разу не поднимая руку к ручке над головой. Он резко поворачивает руль и нажимает на тормоз. Я накручиваю на палец волосы, собранные в хвост. Джесси старается изо всех сил. Мне всё же стоило взять блеск для губ.
Затем мы сворачиваем налево на грязную подъездную дорожку, которая узкой полосой тянется к фермерскому дому. По обе стороны от машины вьются клубы пыли. Быстрее и еще быстрее. В последнюю секунду, когда кажется, что мы либо резко свернём в сторону, либо врежемся прямо в гостиную, я наклоняюсь вперёд и тянусь к ручке на двери.
Джесси поворачивает направо, и мы спускаемся по ухабистой дороге: невозможно и подумать, что она скрывается за низкими ветвями дуба. Перед нами предстаёт рифлёный металлический сарай, курятник и поля с цветущими кустами картофеля, растянувшиеся по обе стороны от дороги.
Джесси останавливает машину на пустом участке около сарая, выключает зажигание и переводит взгляд на меня. Его улыбка должна быть запрещена законом.
— Всё хорошо?
— Ага.
— Выглядишь изнеможённой.
Я не выдерживаю и начинаю смеяться, ударяя его по руке.
— Придурок.
Я удивляюсь, что он открывает мне дверцу, несмотря на свою мимолетную победу. Выхожу из машины, откидывая назад свою кепку, и оглядываюсь по сторонам.
— Чей это дом?
— Моего дяди Калеба.
— Красивый.
— Это ты ещё не видела красоты.
Джесси заходит через открытые двери в сарай. Спустя несколько минут он выезжает верхом на пёстрой серой лошади без седла, уздечки, вожжей и тому подобного. Я быстро отступаю назад. Я каталась на пони, будучи ещё ребенком, на Фестивале Принцесс, но никогда на таком большом коне. Джесси захватывает ладонью часть лошадиной гривы и похлопывает её по боку.
— Залезай.
— Хм... — Я делаю шаг вперёд, но сразу же отступаю назад. — Как?
— Не нравятся лошади?
— Нравятся. Просто я никогда... — Если это ещё одна проверка, то я первоклассно с ней справлюсь. Я расправляю плечи. — Что мне делать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я становлюсь на колоду, чтобы схватит лошадь за гриву, перекидываю ногу через её спину и усаживаюсь перед Джесси. Он обвивает меня руками и подталкивает лошадь пятками, заставляя её шагать по тракторной колее. Раскачиваясь из стороны в сторону, я радуюсь, что едем мы медленно.
