Хохот, в котором отчетливо звучала свирепость, донесся до слуха Хумы. Размахивавший секирой, громадный Кэз был похож сейчас на ураган в море хаоса и смерти. Каждый его удар достигал цели. Глаза Кэза налились кровью. Но Хума тут же потерял его из виду — на рыцаря напали сразу несколько людоедов. Он защищался умело, но всетаки одному из людоедов удалось ранить его в ногу. От боли Хума на какое-то мгновение потерял сознание.
Он, конечно, был бы зарублен окружившими его людоедами, но тут на помощь подоспел Ренард. Он обрушился на врагов, как беспощадная, все сокрушающая на своем пути машина. Людоеды пытались спастись от меча Ренарда, но тщетно. Меч Ренарда рассекал их пополам; они были уже мертвы, а их ужасные предсмертные крики еще звучали в воздухе.
Рыцарь Ренард сейчас напоминал минотавра — он был страшен.
Воины сражались отважно, но казалось — еще мгновение, и они отступят; и тогда со стороны Соламнии в бой вступили новые части. На некоторое время перевес оказался на стороне рыцарей.
Вот еще один людоед бросился на Хуму и был убит им тотчас.
Мгла теперь рассеялась совершенно. Сопротивление колдунов Владычицы Тьмы ослабло. Рыцари рванулись вперед с новыми силами. Груды земли взлетели вверх, как при извержении вулкана, и Хума внутренне содрогнулся, увидев, как огромное множество вражеских воинов были подброшены высоко в воздух.
— Хума! — это крикнул Ренард, предупреждая об опасности.
Тот обернулся на крик и лицом к лицу столкнулся с нападавшим. Хума успел выставить меч вперед и воткнул его в глотку своего противника. Кровь фонтаном хлынула из его
горла.
Рыцарь поворачивался во все стороны, пытаясь отыскать своих товарищей. Но в это мгновение что-то тяжелое ударило его сзади по шлему.
И Хума упал с коня.
Никогда Хума не думал, что смерть может быть такой красивой и приятной.
Он вытер пот со лба, затем слегка приподнял голову — ему хотелось пить. Вода, поданная заботливой рукой, прояснила сознание, и он понял, что жив.
Над ним склонилась не смерть, а молодая красивая женщина с белыми — нет, серебристыми волосами. Волосы были столь красивы, что рыцарь захотел коснуться их. Но боль, вызванная столь простым движением, снова ввергла его в бессознательное состояние.
— Не пора ли вам проснуться? — знакомый голос прорвал туманную пелену в его голове.
Хума широко раскрыл глаза и сразу же зажмурился: яркий свет резал глаза.
— Ну, ну, не бойтесь, уж тусклый-то свет не может убить вас, раз это не удалось сделать людоедам и драконам.
Рыцарь осторожно, чуть-чуть приоткрыл глаза. Потом приоткрыл пошире. Рядом с собой он увидел огромную морду минотавра.
— Кэз? — Собственный голос напугал Хуму, он походил на карканье.
— И как это вы догадались?!
Хума осмотрелся вокруг. Он был в палатке, приспособленной под лазарет. Большинство коек были пустыми, но на некоторых лежали израненные рыцари: кто-то без руки, кто-то без ноги, кто-то весь в бинтах. Он вздрогнул всем телом. Это снова причинило ему резкую боль.
— Что со мной случилось?
На морде минотавра появилась почти человеческая улыбка, послышалось его тихое хихиканье.
— Лучше спросите, чего не случилось! Во-первых, вы получили секирой по голове — вас спас только шлем. Затем вы упали с коня, и вас чуть было не затоптали насмерть. Все это время вы были без сознания. Удивительно как у вас кости остались целы, друг мой Хума. Правда, ваше тело все сплошь в синяках.
— Да, все тело жуть как болит.
— Еще бы! Скажите, вы всегда такой везучий?
Хума улыбнулся, но улыбка, как и любое его движение, вызвала боль во всем теле.
— Он проснулся?
Услышав нежный голос, Хума повернул голову и мгновенно забыл о боли.
Перед ним стояло видение из его грез! Молодая женщина с серебристыми волосами. На ней был халат, какой обычно носят целители Мишакаль, только без традиционного медальона. Халат тесно облегал ее стройную фигуру, и Хума в смущении отвел глаза в сторону.
— Проснулся, живой и не так уж и плох, как можно было ожидать. — Минотавр встал. — Ну, Хума, я передаю вас в руки вашего целителя. А я, знаете, пока вы были без сознания, только и делал, что рассказывал вашим командирам все, что мне известно о планах людоедов.
— Вам позволяют свободно ходить по лагерю?! — удивился Хума.
Кэз фыркнул с презрением:
— Увы, только в сопровождении двух вооруженных охранников. Но мне соблаговолили разрешить навестить вас…
— Вы представляли рыцарей иными, чем они оказались на деле?
Человекобык покачал головой:
— Вы и некоторые другие рыцари — иные, чем я думал, но рыцарство, увы!..
Кэз вышел, не сказав больше ни слова. Хума смотрел вслед, озадаченный. Неужели рыцарство заслуживает такого презрения? Не может быть!
— А у вас необычные друзья.
Хума снова взглянул на молодую женщину:
— Что вы сказали?
Она ответила очаровательной улыбкой. Губы ее были пухлыми и алыми, нос изящный и маленький, глаза миндалевидные. В них светилась нежность. А серебристые волосы отливали холодным блеском. Во всем ее облике было что-то неземное.
— Вы совсем пришли в себя? — обрадованно спросила она.
Хума зачарованно, забыв обо всем, смотрел на нее. Спохватившись, он покраснел и перевел взгляд на потолок.
— Извините. И не сердитесь на меня, миледи, — сказал он, краснея еще больше и слегка запинаясь.
Молодая женщина улыбнулась:
— Почему же я должна на вас сердиться? Она взяла влажное полотенце из чаши, стоявшей рядом, и вытерла ему лицо.
— И я вовсе не миледи. Меня зовут Гвинес, и мне будет очень приятно, если вы будете называть меня по имени.
Он тоже улыбнулся:
— А меня зовут Хума.
— Да, я знаю, — кивнула она. — И минотавр, и рыцарь, доставивший вас сюда, сказали мне ваше имя. Прежде я никогда не видела минотавров.
— Минотавр — друг, — только и сказал Хума; он решил попозже, когда наберется сил, рассказать ей о минотавре подробно.
А затем спросил:
— Вы сказали «рыцарь». А кто именно?
— О! — Она вздрогнула. — Он очень похож на мертвеца, даже тогда, когда говорит. Мне так жаль его!
Хума понял: это — Ренард. Значит, с поля боя его вынес командир.
— Вам вправду становится лучше? Боль, казалось, действительно утихла.
— Да. Это вас я должен благодарить за то, что боль проходит.
— Нет, я только помощница целителей. Хума попытался встать и не смог. От боли
он едва не застонал. Гвинес посмотрела на него,
словно на непослушного ребенка:
— И не пытайтесь вставать! Вы еще слишком слабы.
— Да, конечно. Меня лечили священники?
— Их здесь очень мало. Они не могут постоянно следить за состоянием вашего здоровья, поэтому я и ухаживаю за вами по их просьбе,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
