Внимательно осматриваюсь. Тревожное чувство с новой силой поднимается во мне. Лес, небо… Но что-то не так… Стало заметно холоднее… И березка… Листочки на ней маленькие, едва распустившиеся… На ощупь клейкие… Багульник цветет… Это мне совсем не нравится… Такое ощущение, что я случайно нажал клавишу нуль-прокола и проскочил на север заповедника. Впрочем, отсутствие связи такого перемещения не объясняет… Что же еще может быть? Иная параллельность… Но откуда? Ведь для создания Терры человечество использовало огромные энергетические ресурсы. Или все-таки верна теория Сергея Ковалева о параллельности миров? Тогда многое понятно… Ведь и Терра — не абсолютная копия Земли. Она — слепок, появившийся при мгновенной остановке планеты во времени и пространстве, с одновременным воздействием Л-генераторов…
Стоп! Хватит лирики… Ясно одно — где бы я ни был, связи с диспетчерской нет. И где-то здесь ребята… Только сейчас обращаю внимание, что на карте мигает сигнал Линекеровского бота! Почему же тогда парни не откликаются?
Пора за дело. Включаю пеленг. Пойдем потихонечку, авось и вывезет. Во мне проснулся космодесантник. Все чувства обострились и отточились. Все, как на Криме…
Выбираюсь на опушку леса и от неожиданности останавливаюсь.
Люди! Это не Джерри и Богомил, это другие!.. Высокие, белокурые… Раз, два… Восемь человек двигаются цепью. Забавные ребята, на них костюмы Адама еще до грехопадения. Лица этих блондинов мне не очень симпатичны. Они искажены и сосредоточены, но как-то безжизненно однообразны. Если бы не застывшая мимика, и бы сказал, что на этих лицах азарт. Носы странные, начинаются без переносицы, чуть ли не с середины лба… Незнакомцы резво приближаются, и мне не нравится, как выброшены вперед их руки с согнутыми в хватательном движении пальцами.
Они уже близко. Интересно…
Додумать не успеваю. Двое вырвавшихся вперед совершают фантастический прыжок, которому позавидовал бы даже Ахмеджой Кейт, побивший прошлогодний мировой рекорд по прыжкам в длину. А он взял 12 метров 45 сантиметров…
Только благодаря реакции избавляюсь от неприятностей. Силовое поле отбрасывает нападающих, но они тут же предпринимают новую попытку добраться до меня. Как они беснуются! Такого желания познакомиться давно не наблюдал… Очень негостеприимные ребята. Если они так же приняли и моих приятелей, да еще сумели застать их врасплох…
Стараясь не обращать внимания на прыгающие вокруг создания, продвигаюсь вперед, но с осторожностью, чтобы не причинить им вреда. Кто знает, может, пройдет немного времени и мы подружимся…
Выбираюсь из зоны “кляксы”. Вижу это по галокарте и тут же мои “почитатели” отстают. Возвращаются метров на пятьдесят назад и спокойно встают в полукруг. Позы у них какие-то нечеловеческие… Будто их выключили. Лица бездушные, руки висят вдоль тела, и только изредка пробегает по мышцам дрожь.
Вскоре замечаю бот Линекера. Он стоит с отброшенным колпаком на берегу небольшого ручья, от которого поднимается легкий парок. Понимаю, почему парни не отзываются. Голова Джерри откинута назад, широкоскулое лицо неподвижно, как у моих недавних поклонников. Богомил уткнулся бородой в его плечо, но и его глаза закрыты.
Прежде, чем снять силовое поле, оглядываюсь. Нет никого поблизости. С удивлением гляжу на борта бота. На стеклометалле — четыре царапины. И это на материале, который невозможно взять даже алмазом и крис-ножом!
Пульс у ребят прослеживается, но они словно в состоянии анабиоза. Даже температура тела 32 градуса… Похоже, им что-то впрыснули. Видимых повреждений не нахожу. Это уже успокаивает. Аккуратно укладываю свисающую с борта руку Джерри ему на колени, занимаю место пилота. Перед тем как покинуть негостеприимное место, решаю провести маленький эксперимент.
Как и предполагал, светловолосые хозяева начинают обращать на меня внимание, только когда я оказываюсь в непосредственной близости от “кляксы”. Позы их угрожающе меняются, лица снова искажаются азартной гримасой, пальцы хищно скрючиваются. Пробовать на силовой капсуле прочность их когтей не хочется. Не нравится мне все это… Мне здесь вообще не нравится…
Решаю лететь на кордон Линекера. Бот, к счастью, в полной исправности и послушно выполняет мои команды. Но когда я устанавливаю по карте, что завис над территорией кордона, внизу ничего похожего не обнаруживаю. Нет ни дома, ни векового кедра, шишками которого Джерри любит угощать своих редких гостей. Частокол тоже отсутствует. На знакомом месте шумит незнакомая тайга.
Что ж, уподобимся предкам. Они жили в единстве с природой. Те предки, которые еще не успели изобрести машин…
Парни находятся все в том же состоянии прострации. Анализатор моего браслета, после того как я обследовал Линекера, выдает информацию. Состав, введенный ему в кровь, соответствует препарату браназин, применяемому для кратковременного погружения в анабиоз. У Богомила то же самое… Достаю коробочку аптечки, прикладываю по очереди к щеке Джерри, потом Богомила.
Линекер открывает глаза, смотрит мутно, шевелит пересохшими губами:
— Салют, Юра!
— Привет, — говорю — Чего это ты разлегся?
Силы к Джерри возвращаются быстро, и он рывком выпрыгивает из бота. Настороженно оглядывается, спрашивает вполголоса:
— А эти… где?
— Хозяева? — уточняю я.
— Да-а, — протяжно подтверждает очнувшийся Геров. — Они такие жуткие… Они так набросились… А потом… я не помню…
— Подъем! — командую я, и Богомил сначала приподнимается в кресле, затем неуклюже выбирается из бота.
— Рассказывайте! — почти заставляю их я и уже мягче говорю: — Я после вас.
22. Богомил Геров
Линекер рассказывал так оживленно, а Старадымов с таким вниманием его слушал, будто они были без ума от радости из-за истории, в которую мы попали. Конечно, впечатлений предостаточно, но я предпочел бы лучше навсегда остаться темным и невежественным, чем еще разок испытать все эти ощущения.
Все-таки природа неплохо потрудилась над созданием человека. Когда мне показалось, что мозг вот-вот взорвется от боли и адского напряжения, сработала какая-то предохранительная система и сознание тихо, даже без щелчка, отключилось. А до этого было чувство, будто я со сверхъестественной скоростью спиной лечу в жуткую яму, имя которой — бесконечность. Самое забавное, что после этого падения я очутился там, где и был, — в боте, рядом с Линекером, вот только бедняжки Боя не было с нами. Что он сделал плохого этим бестиям?! Выполнял свою работу — защищал хозяина. Ага… Защищал! Выходит, он раньше нас распознал их намерения? Какой-то бред! Ведь собаки обучены ни в коем случае не нападать на человека, пусть даже тот замыслит что-нибудь не очень порядочное. На Терре, насколько мне помнится, их задача — оберегать хозяина от случайного нападения животных. Животных? Но ведь нас… Но ведь на нас напали люди… И почему в моей голове возникло это странное слово “бестии”? В каких тайниках памяти я откопал его? Это что-то из старой философии, от которой исходят весьма дурные запахи. Откуда возникла такая ассоциация? Да, разумеется, вид у них не очень приглядный, но зачем же сразу навешивать ярлыки? Кроме того, винить нужно прежде всего самого себя. Находиться под защитой систем спасательного бота и попасть в такую переделку! Растяпа… Надо было послушаться Линекера и не высовываться из бота. Накрыл бы их с Боем силовым полем, и пусть бы попробовали эти мерзавцы приблизиться! Я мысленно одернул себя: нельзя же распускаться до такой степени. Докатился до употребления бранных слов!.. Но, с другой стороны, что плохого им сделала наша собака?! Тоже мне — люди! Будто звери какие-то, разорвали пса!.. Вот опять сваливаю свою вину на других. Надо было оставаться в боте! А то вздумал показать себя этаким храбрецом, выполз на горе всем, стрелок несчастный! Нет, доведу своих ребятишек до выпуска — и все, подам в отставку. С такими поведенческими слабостями нужно сидеть где-нибудь в тихой библиотеке. Может, наука от этого не выиграет, зато дети не попадут к кому не следует.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
