-Помню, - задумчиво кивнул Костик, припоминая тех запыленных и сердитых парней.
Они еще озирали все вокруг такими подозрительными взглядами. От шалаша рыбаков, выбиравших в тот момент из ловушек необычайно крупных маслянисто-черных раков, их было отлично видно сквозь высокую редкую траву, похожую на ковыль. Значит, правильно сделали ее телохранительницы, уведя пангов в густые заросли высоченных борщевиков, и ожидая в засаде, пока их подопечная не получит вожделенное лакомство. А ведь началось все с мальчишки, соскочившего с парома им навстречу, держа в руках корзинку с огромными, еще шевелящимися монстрами.
-Да зачем вам возвращаться в харчевню, - уговорил Тину паромщик, не желавший терять время на ожидание, - переедете на ту сторону и попросите рыбаков сварить, они завсегда рады живой монетке.
Как все странно в жизни, вздохнул Костик, в тот момент он просто прикидывал, где лучше съесть раков, а теперь оказывается, что именно там, на вытертых и растрескавшихся плахах маленькой пристани, была очередная развилка судьбы.
-Ничего особо плохого, - уклончиво пробормотал Васт, и Костик с изумлением поднял глаза на командира, задумавшись, он почти забыл, что о чем-то спрашивал блондинов.
-А именно?
-Ну... не сделали узникам ничего страшного. Разжаловали, конечно, и из армии уволили, еще заставили выплатить родителям девиц сколько положено по мировому соглашению, а что еще можно сделать? Жениться невозможно, были такие случаи, привозили некоторые на Анлезию любимых женщин... потом только намучились.
-Эгоисты потому что, - вынес вердикт Костик и потянулся к столу за яблоком, в обед стражники сунули в дверь полную корзину еды и мгновенно заперли все засовы.
-Что значит - эгоисты? - насторожился Тарос.
-То и значит, что думали о себе. Если бы думали о любимых, то ни какие пряники не потащили бы их туда. Найти спокойное местечко в этом мире совсем не проблема. Но я не это имела в виду, как вы думаете, что с нами-то сделают?
-Не знаю, - помрачнел Тарос, - такого еще не было, чтоб анлезийца обвинили в дезертирстве. Что-то очень сильно разозлило адмирала, раз он на нас так набросился. Сколько я ни думаю, не могу представить никакой разумной причины.
-Есть у меня смутные подозрения... - Васт встал со стула и подошел к окну, - но уже слишком поздно, чтоб про них рассказывать. Пора укладываться спать... утром нас могут повести на допрос.
-Сколько можно спать, я целый день валяюсь, - Тина лениво протянула руку к вазе с фруктами, решая, что бы сжевать на этот раз?
Раздавшийся из окна звук на миг остановил сердце, а в следующий момент Костик уже несся к окну, сшибая по пути стулья.
-Что с ней?
-Лови!
Две пары крепких мужских рук плотным кольцом сомкнулись на талии вцепившейся в подоконник девушки.
-Зелье, - сквозь зубы скомандовал Васт, - у нее было успокаивающее, быстро!
-Блин, уроды! - яростно вырывалась из плотного двойного объятия Тина, - немедленно отпустите меня, извращенцы! Васт! Ну, хоть ты мозги протри от плесени! Не собираюсь я в окно прыгать. Тарос! Положи мою сумку, иначе разведусь нафик завтра же!
-Хорошо... - осторожно согласился командир, - я отпущу. Только объясни сначала, куда ты так бежала?
-Да глухой ты, что ли? - озверев, рявкнула Тина, - Слушай! Не меня, музыку!
-Что? - Недоверчиво оглянулся на окно Васт, и в этот момент ветерок донес с верховья река необычную мелодию, - это?
-Вот именно! Не знаешь, что за музыка? А я напою - та-там, там-там-та-та... ну понял? О! Васт, да не зависай ты, некогда! Это мои братья, и песня, что они играют, называется - полночь! И это значит, сейчас мы побежим! Так, быстро вниз, забаррикадируйте двери, стражники не должны их легко открыть! Ну что ж вы так смотрите?
-Тина, ты уверена? - Тарос прятал что-то за спиной.
-Да, как и в том, что ты держишь в руке мое снадобье. Кстати, ты ошибся, взял похожий пузырек, в этом средство от желудка. Придите, наконец, в себя, не самой же мне шкафы таскать?
Словно в подтверждение ее слов, в звуки музыки влился сильный мужской голос, поющий странную, тревожную и печальную песню на незнакомом языке.
И так она похожа была на то, что пела Тина на свадьбе, что лучники, наконец, поверили и дружно бросились вниз. Идея забаррикадировать дверь была очень неплоха.
А Костик стоял у окна и, глотая слезы, тихо подпевал такие знакомые слова:
Полночь
Оплачет холодной росою погибших в этом бою
Помнишь
Горел закат, мы стояли с тобою на самом краю
Молчаливо молясь, позабыв имена
Но я знала, что будет война
Поздно
Исправлять перед боем последним судьбы филигрань
Звёзды
Что хранили от бед нам укажут дорогу за грань
Мы пока ещё здесь и ещё не конец
Но горит уже в небе возмездья венец.
Замерла река, не слышно было больше ни стука о доски причалов подошв последних гуляк, ни скрипа ставень, ни окриков стражников. Даже ночные птицы смолкли, озадаченные появлением неожиданного конкурента. Только снизу доносился шорох передвигаемых шкафов, но пятерке охранников, до этого мирно игравших в примыкающем зале в кости, было не до какого-то там шороха. Они дружно влепились в распахнутые по случаю жары окна, стараясь не пропустить ни единого звука бесплатного представления.
И конечно, никак не могли заметить скользившее по стене башни огромное темное пятно, а если бы чудом и заметили, то вряд ли поверили своим глазам.
-Мы готовы... - Васт с мешком за плечами встал рядом с напряженно всматривающейся в темноту Тиной.
-Свечу дайте, - Костику вдруг пришло в голову, что нужно подать приближающемуся невидимому певцу какой-то знак, и Тарос послушно сунул ей в руку свечку.
Темная змея выметнулась из-за подоконника и мгновенно загасила дрожащий на ветерке огонек. А в следующий момент трое пленников почувствовали, как что-то обвивает стальными объятиями их тела и выхватывает из комнаты. Затем последовали полминуты захватывающего душу падения, напомнившего Костику ощущения спуска на скоростном лифте - и швырок куда-то в сторону и вниз.
Сердце на миг замерло от ужаса и возмущения, как же так?
Однако уже в следующую секунду щупальцы второго тхиппа ловко поймали драгоценные посылки и бережно поставили себе на спину. Рядом с темными силуэтами, один из которых старательно выводил на странном, похожем на кларнет, инструменте, рвущую душу мелодию. Второй, стоявший впереди, песни не прервал, хотя сразу засек появление беглецов. Просто ловко переместился ближе к Тине и, обхватив ее одной рукой за талию, второй начал успокаивающе поглаживать по спине.
