Мама говорила, что наша бывшая квартира отойдет ему и его девушке. В скором времени, когда курс реабилитации будет завершен, он переедет туда, поближе к офису.
— Спасибо, Марта, — бархатный голос возвращает меня с небес на землю. Он вежливо улыбается моей маме, забирает торт и проходит в столовую.
Сейчас Дан слегка хромает, не более того. Доктор сказал, что это останется из-за травмы, но я верю, что Дан полностью восстановится. Это лишь временные трудности.
— Мариночка так скучала по тебе! — лепечет вслед мама, пока мы рассаживаемся по своим местам. И снова я сижу напротив него, но в этот раз рядом сидит Марина — его девушка. Она вежливо улыбается друзьям Дана, моим родителям и даже мне, а я…
Мысленно молюсь, чтобы этот фарс поскорее закончился.
— Данюся, ты попробуешь кекс? Я сама готовила! — она показывает глазами на парочку кексов. Он говорил, как его бесят уменьшительно-ласкательные, и просил называть его Даном, но для своей красотки он делает исключение. Проглатываю застрявший в горле ком.
Ей делает исключение, в отличие от меня…
— Конечно.
Я всегда думала, что Дан придерживается спортивного питания из-за тренировок, но порой предпочитает что-то сладкое. Второй укол в мою сторону. О третьем, самом главном, не хочу думать.
Он ни разу на меня не взглянул…
— Мариночка, как родители? — спрашивает мама брюнетку, которая скромно опускает глазки с чересчур длинными ресницами. Мечта любой девушки. Интересно, натуральные? У Дана тоже длинные, темные. Почему я сейчас думаю об этом?
— Все хорошо. Мама уехала в Милан на неделю моды, а папа рассматривает фирму для новых вложений.
— Правда? — включается в разговор Григорий Викторович. — Какие фирмы рассматривает?
— Ой, не знаю. Я ничего не понимаю в бизнесе.
— Пора включаться. Родители все завещают тебе, а мы — Дане. Наши семьи отлично поладят…
Я чуть не выплевываю воду на стол, когда слышу эти слова. Надеюсь, никто не заметил этого. Вроде нет. Друзья Дана и Марина внимательно смотрят на Григория Викторовича, сидящего во главе стола, и слушают речь о ведении бизнеса, о винодельне. Все, кроме одного человека.
Взгляд Дана ощущаю сразу же, как только он переводит на меня любопытные зеленые глаза. Да, сейчас они насыщенного зеленого оттенка. Цвет радости и смеха. Но над чем? Надо мной? Он видел, как я чуть не подавилась? Вот черт! Как неловко. Перед ним мне не хочется испытывать это чувство.
Не хочу, чтобы он видел меня такой растерянной, несобранной. Новость о «будущей родне» просто застала меня врасплох, она никак не вяжется с отношением Дана к Марине.
Почему в груди так неприятно колет? Почему мне не все равно?
— Они будут прекрасной парой, — заканчивает Григорий Викторович.
— И прекрасными родителями, — вмешивается мама. — Вы же порадуете нас внуками, да?
Вот теперь я не выдерживаю. Как назло, именно в этот момент я снова отпиваю немного воды и от удивления закашливаюсь, брызги летят в разные стороны. На еду, на мою блузку. На Дана. Он недоуменно глядит на меня с намокшим лицом и футболкой, обтягивающей атлетическую фигуру.
— Эльза, какого…
— Ничего страшного, Марта, — останавливает тираду Дан, за что я мысленно ему благодарна, хоть он и смотрит на меня, нахмурив брови. — Простите, я отойду на пару минут.
Черт! Все глядят на меня, как на идиотку. Глядят и недоумевают, откуда здесь появилась одна белобрысая девчонка по имени Эльза. Хочется провалиться сквозь землю, не ощущать на себе гневно-насмешливые взгляды окружающих.
Я поднимаюсь вслед за Даном, лепечу что-то о том, что нужно привести себя в порядок, и убегаю в ближайшую ванную на первом этаже. Захлопываю дверь и пытаюсь отдышаться, прогоняя подальше стыд и страх, но…
— Что ты здесь делаешь?
Хуже этого дня быть не может. Передо мной стоит Дан. Без футболки. С голым торсом. Глядит на меня вопросительно, сжимая футболку в руках, ждет от меня ответа, а я не могу ничего сказать. Мой взгляд прикован к идеальному атлетическому телу. К крепкой груди, на которой, кажется, прорисована каждая мышца.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мамочки…
— Прости, — тут же отворачиваюсь от него лицом к двери. Мне надо уйти. Исчезнуть.
— Ты как? В порядке?
Нет, Дан, со мной все плохо. Ты игнорировал меня столько месяцев, отдалился от меня, а затем родители сказали о ваших отношениях, о детях. Ты ни разу не взглянул на меня, пока я не стала остро реагировать на слова мамы. А мне больно. Я не знаю, что со мной происходит, но мне больно смотреть, как ты строишь жизнь и не находишь в ней места для меня.
Никто не находит…
— Да, все хорошо. Я…
— Подожди.
Он, прихрамывая, подходит ближе ко мне. Практически вплотную. Легкие перестают принимать кислород, грудь застывает в одном положении, в то время как глаза пытаются разглядеть цвет его радужки. Нежно-зеленый. Красивый. Я так погружена в космос этих глаз, что не сразу ощущаю, как большим пальцем Дан смахивает с моего подбородка маленькую капельку воды.
— Теперь можешь идти наверх. Тебе лучше переодеться.
Магия нашего единения моментально гаснет, испаряется, хотя он не отходит дальше, может, лишь чуть-чуть. Я ощущаю его близость, чувствую аромат его тела, слышу над ухом дыхание, однако все это никак не подпитывают волшебство, возникшее было между нами.
На его место приходит злость. Резкая и необузданная. Он останавливает меня, когда пожелает, касается, когда пожелает, пробуждает странные чувства, а затем бросает, как ненужную куклу, с которой наигрался вдоволь.
Воспоминания и понимание наших отношений моментально обрушиваются на меня. Его теплый взгляд на Марину, друзей, родителей. Его просьбы не приезжать. В эти дни была она. Были его друзья. Отец. Дан проводил с ними больше времени, а со мной — меньше.
— Ты разрешаешь мне уйти? Как мило. Ты разрешал мне не приходить в палату и не беспокоить, когда приходила Марина.
— Ты тоже не всегда могла прийти. Не вини во всем меня, — жестко чеканит он в ответ.
— Хочешь сказать, ты хотел, чтобы я приходила каждый раз? Чтобы вместо твоей Марины рядом с тобой в палате сидела я?
В ответ он ничего не говорит. Помалкивает, оглядывая мое лицо. Медленно, будто впервые видит, изучает его. Сначала глаза, затем нос, губы. Окидывает взглядом длинные волосы, которые я не заплела в косу. Они волнами струятся по плечам, прикрывая небольшой вырез на груди.
Зеленые глаза напротив становятся чуть темнее. А потом серая оболочка закрывает свежую зелень, пока я жду ответа на свой вопрос. Почему? Зачем мне это знать? Мы знакомы не так давно, я не имею права претендовать на его внимание? Почему я ревную его? Почему не могу выкинуть из головы, а он не позволяет? Так много вопросов, и ответить на них так сложно! Я будто пытаюсь решить задачу с тригонометрической функцией без должной подготовки и знаний.
— Мне пора, — он натягивает мокрую футболку на прекрасное тело и покидает ванную, оставив меня наедине со своими мыслями и догадками.
Зачем ты так со мной?
Глава 11. Так надо
Так надо…
Я повторял это про себя из раза в раз. Сначала с утра, когда проходил мимо дверей ее комнаты, потом днем, когда спускался в спортзал и замечал хрупкую фигурку «сестры», вернувшейся из университета, вечером, когда мы собирались за ужином вдвоем, без родителей. У них намечались переговоры с зарубежными партнерами, поэтому дома они почти не появлялись.
Иначе я бы давно съехал и забыл про нее.
Марина часто спрашивает, когда мы переедем в квартиру, а я все тяну. То жалуюсь на ногу, то задумываюсь о том, что делать дальше, после травмы. В футбол мне дорога заказана, ребята из команды со злорадством глядели на меня, когда родители устроили праздник в честь моего возвращения из больницы пару недель назад. Показуха, и ничего более.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— О чем ты задумался? — спрашивает Марина, прижавшись к моему плечу. Мы лежим в гостиной на диване. Она шарит в социальных сетях, а я ищу подарок.
