Между прочим, вспоминая прошлое, как это курьезно сопоставить то чувство негодования, когда узнавал, что вот такого-то мужика большевики, вымогая сознание в своих деньгах для чрезвычайного налога, опускали в прорубь, и когда мужик измучит тебя своей алчностью при менке пиджака на дрова, скажешь: «Ну и хорошо же, что большевик окунул тебя, зверя, в холодную воду».
Потом еще вот что: неверие в Бога, разруха семьи и пр. — в сущности, есть состояние души современного человека и направление его жизни, но так как имена на знаменах другие, — то получается ложь и, главное, не складывается быт; если же все это назовут своими именами, то начнется жизнь правдивая (как Лева говорит, что «всё из пыски»), — которая приведет к истинному Богу.
И что же? Пусть расплавится весь чугун европейской культуры, и по огненной реке от нас шлаки цивилизации?
Нечто о звере, присущем составу понятия о государственной власти, как этот зверь, переменяя свою божественную личину на человеческую, обнажил у нас в России истинный свой лик (вспомнить, как бабы запели «Кипит наш разум возмущенный»). Однако все-таки, какому бы лику зверя ни молился Иван, все-таки между ними, Иванами, есть такой отличный (и чем-то каждый Иван отличается от другого), который, отдавая Кесарю должное{39} вместе со всеми, имеет свое, Иваново, отличие, и в этом Бог истинный мира, противоположный зверю насильственного равнения, и это отличие есть черта Личности всего Космоса.
18 Марта. Зверь уравнения и Бог отличия: от-личия. Равнение создается разрушением от-личий, равенство есть конец, смерть. Созидание, творчество создает от-личия. Дело революции — уравнять, зачеркнуть ставший неверным план творчества.
19 Марта. Падают на землю старые небеса, народ вопит: «Бог здесь, на земле». Но пройдет время, и земля опять родит небо, и бог новый взойдет на свой небесный престол: боги бессмертны, но они стареют и возрождаются землей.
На улице расфуфыренный, в бекеше стоял большевик и говорил другому: «Я вам это сказал не как инструктор просвещения, а машинально» (смысл: не как официальное лицо, а как частный человек).
20 Марта. Я хочу сказать: дух (а тут же и понятие о Боге и человеке) — это есть свет (или сила) материи; предполагаю, что где-то в основах сильного духа сдержано много материи, чем сильнее дух, тем больше задержано (или сцеплено) материи.
Лучи света материи, которые мы называем культурой, иногда предстоят нам как палящие, разящие, перестраивающие нашу жизнь, это похоже на приближение к нам кометы. И мы знаем также неживые лучи, как лунные, когда светило от нас удаляется и бледнеет.
Итак, жизнь есть горение, во время которого показывается бессмертие и Бог: быть может, это горение и есть творчество (кухня) Бога или гомункула.
Творчество гомункула. Все эти — культ-отделы, культ-комы, культ-просветы со всеми своими городскими и деревенскими ячейками похожи на чудовищное размножение клеток эпителия (покровной ткани, поверхности) — на рак. Сравнить организатора культ-отдела Щекина-Кротова и делателя культуры, работника ее архивариуса Мирохина: один все дни насквозь говорит, другой забивает каждый день разбиваемые двери архивов. Рак культуры: разложение поверхностных, несоответственных слов.
Когда входишь в Отдел, то так и сыплется: конфликтная комиссия, подотдел, культкомы в союзе с ячейками Рапроса и пр.
Рабочая коллегия отдела подняла вопрос о «пригодности» меня к преподаванию литературы. Я пожаловался в испытательную комиссию, та стала на мою сторону. А инструкторы коллегии Овечья Голова и Выжатый Лимон хотят жаловаться на меня в конфликтную комиссию.
С вечера и всю ночь при 2° тепла падает прямо мокрый снег, все в городе замесилось в болото, все дома сидим оттого, что у всех нас обувь худая, — вот-те и наши дни!
21 Марта. И сегодня продолжается мокрый снег, город — трясина.
Одни люди интересуются причиной явлений и вполне удовлетворяются, когда находят причину (материалисты, рационалисты, происхождение челов. от обезьяны); другие спрашивают качество явления (чувственные люди, иррацион.). Очень часто, когда начинаешь рассказ и хочешь им удивить, описывая качество, — вас останавливают словом: «Ничего нет удивительного, это объясняется тем, что вы были утомлены» и пр.
В газете о Германии, что монархисты ушли и скоро власть возьмут спартаковцы.
22 Марта. Со́роки. Жаворонки поют уже давно над городом. Доктор пришел.
— Теперь, — говорит, — уже, если хорошенько подумать, можно и подсчитать, сколько нам остается жить.
Это, вероятно, у него от мокрой погоды и еще что в Германии начинается большевистская революция.
— Что революция, — отвечаю, — быть может, хорошо, это нас поставит на рельсы.
— Да, но кто же нам теперь поможет, мы сами жить экономически не в состоянии, теперь займутся в Европе своими делами.
Иногда ночью, когда не спится, видишь себя «объективно», голеньким, как смешна кажется эта серьезность, с которою совершаются разные детские глупости («поступки»), в конце концов, почему-то вспомнилась моя любимая собака Нептун, и тут я, голенький, в любви своей к собаке себе понравился.
23 Марта. Встретился на улице Коля Кондрашев, бывший бухгалтер Отдела Н. О.{40}, пьяница, был со мной едва знаком, а теперь приехал из Костромы и обнимает и целует: оказывается, в Костроме, в библиотеке прочел о мне Иванова-Разумника, узнал, что я замечательный человек.
Никогда не было еще духовное состояние наше так понижено, как теперь, обнищание духа, видимо, идет параллельно с экономикой: своеобразное доказательство зависимости духа от материи. Основная причина, я думаю — это разрыв с общемировой культурой и остановка: культура есть процесс и не может останавливаться.
Брожение в Германии может на ней сосредоточить все внимание культурных стран, а мы опять забудемся.
28 Марта. Воскресенье. Весна эта очень ранняя движется постепенно, ни холодно, ни тепло — сыро, очень сыро! изредка обрадует вечером легкий морозец со звездами и на другой день богатый солнечный день.
Еще терзают, мелют, мнут душу желания, — но в безысходности все больше определяются в одном: царство нашего винного короля все укрепляется.
Приехали беженцы из Уфы (там восстание башкиров), и какой-то комиссар Ростовцев их водворил в наш дом, я стал говорить о ремонте, а он:
— Долга песенка! знаем мы вас, контрреволюционеры и саботажники!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
