class="p">Когда я покончу с ней, Александра пожалеет, что не прикончила меня, вместо того чтобы отвезти в больницу.
Глава 6
Саша
Кирилл не хочет меня видеть.
Когда Виктор впервые сказал мне, что мне больше не рады в компании Босса, не знаю, почему я решила, что он шутит.
Наверняка это была какая-то ошибка. Да, я предполагала, что реакция Кирилла на то, что произошло в России, будет не очень приятной, но не думала, что он зайдет так далеко, что... полностью вычеркнет меня из своего окружения.
Прошла уже неделя, как он полностью пришел в себя и даже начал вести деловые переговоры из дома, как будто ничего не произошло.
Карина и Анна всегда пытаются запретить ему это, но никто не может переубедить его, если он на что-то решится.
Я знаю, потому что бесчисленное количество раз, пыталась навестить его, поговорить с ним или просто увидеть его издалека, но безрезультатно.
Виктор всегда рядом с ним, как несгибаемая сталь. Всякий раз, когда я прошу его хоть на минуту побыть в присутствии Кирилла, он отшивает меня так быстро и жестко, что моя гордость уязвлена.
Да, это правда, что Виктор не любит меня — или кого бы то ни было, если на то пошло, но это молчаливое обращение было не его идеей. Это Кирилл приказал ему не подпускать меня к нему.
Я смотрю из своей новой тюрьмы — хранилища оружия — на маленький, уединенный сад, где никто не подходит. Максим и Юрий появляются только потому, что я здесь. Иначе они не ступили бы на эту территорию.
До того, как меня привели в это место, я смутно знала о его существовании.
Единственный персонал здесь — это я и двое пожилых мужчин, которые больше не являются телохранителями. Нам поручено доставить оружие и боеприпасы к остальным охранникам. Однако Виктор четко приказал мне не показываться наверху и позволить этим двум мужчинам заниматься доставкой.
Даже мои вещи были перенесены из апартаментов Кирилла в небольшую комнату в подвале оружейного хранилища. Поэтому я не могу встретиться с ребятами. Как будто меня посадили в клетку без решеток.
Это, в сочетании с тем, что дом чертовски огромный, привело к тому, что мне удалось увидеть Кирилла только дважды и только издалека, когда я пробиралась по ночам. В первый раз я увидела его стоящим у окна клиники, его безжалостные глаза безучастно смотрели вдаль.
Я так хотела войти внутрь, но вид других охранников заставил меня передумать. У них строгие инструкции не дать мне поговорить с Боссом, и если они не сделают то, что им приказано, Виктор может пойти на то, чтобы уволить их. По крайней мере, так мне сказал Юрий.
Мои друзья спросили, почему меня перевели в хранилище оружия, и я сказала, что это потому, что я нарушила прямой приказ и в результате поставила под угрозу жизнь Кирилла, за что в него и выстрелили.
Юрий подумал, что странно, что Босс не уволил меня, а Максим сказал:
— Если он тебя только наказывает, значит, он все еще хочет, чтобы ты был рядом, так что держись.
Этой надежды я и придерживалась, пока кралась, как шпионка.
Когда я увидела его в клинике, то осталась там как можно дольше, жадно запоминая каждый сантиметр его лица — глаза в черной оправе очков, прямой нос, квадратный подбородок, рот, выстроенный в линию. Я хотела коснуться его сросшихся бровей и снять затаившееся там напряжение. Я хотела положить руку ему на грудь и убедиться, что его сердце бьется нормально и что преследующий слабый звук, который я слышала, когда везла его в больницу, действительно исчез.
Я хотела сделать много вещей, но больше всего я хотела посмотреть в его глаза и чтобы они снова посмотрели в мои. Даже если бы это было в гневе или в раздумье, или какие бы эмоции он ни испытывал по отношению ко мне. Мне было все равно, лишь бы он действительно смотрел на меня.
Это молчаливое обращение и полная апатия ударили по мне сильнее, чем любой гнев, который он мог бы выразить. Я была готова к его физическому наказанию, но не подозревала, что психический эффект будет в десять раз хуже.
Второй раз я увидела его, когда Карина пригласила меня в свою комнату на обед два дня назад. Это было примерно в то время, когда Кирилл вышел из клиники и вернулся в свою комнату в особняке. Я была начеку, надеясь увидеть его. Хотя я простояла в коридоре с Кариной целых десять минут, он не только не вышел из своей комнаты, но и появился Виктор, который выгнал меня, а потом сказал:
— Дом и его помещения запрещены. У тебя есть доступ только в непосредственной близости от хранилища оружия. Все ясно?
Не имело значения, как сильно Карина протестовала. Титан был на задании и был удовлетворен только тогда, когда я ушла. Либо это, либо причинить Карине ненужный стресс.
Однако, выходя из особняка, я мельком увидела Кирилла на верхней площадке лестницы. Клянусь, я чувствовала на себе его взгляд, но когда подняла глаза, он повернулся и ушел.
Мое сердце и душа в синяках с тех пор, как он придумал этот метод пыток. Это хуже, чем, если бы он ударил меня или позволил другим физически пытать меня.
С этим я бы справилась. Однако его безразличие становится моей погибелью.
Максим все время говорит мне, что это просто этап, и он это переживет.
Но как он может это пережить, если отказывается видеть мое лицо, не говоря уже о том, чтобы поговорить со мной?
Как я могу разрядить обстановку между нами и загладить свою вину, если он не хочет слушать то, что я хочу сказать? За последние две недели я думала о многом, что хотела бы ему сказать. Возможно, это было бы бесполезно, но мне нужно, чтобы он меня выслушал.
Хотя бы раз.
Поэтому я жду, когда закончатся мои дневные часы. Обычно я иду в свою новую комнату в одиноком подвале, которую можно принять за одиночную камеру. Затем кто-нибудь с кухни приносит мне еду, поскольку мне нельзя заходить в комнаты других охранников. После ужина я всю ночь ворочаюсь или тренируюсь до физического изнеможения и, в конце концов, отключаюсь.
Обычно меня мучают кошмары. Некоторые из них связаны с Майком, но большинство из них — это повторное воспроизведение выстрела в Кирилла и жуткие образы его
