Правда, дата надписи здесь уже другая. С. Гордон относит ее к VI веку до н. э..[71]
Однако большинство специалистов-филологов не согласились с доводами С.Гордона. Профессор Фрэнк М.Кросс из Гарвардского университета доказал, что новый вариант надписи из Параибы — подделка. По его словам, это — "мешанина" из букв, существовавших в различные периоды истории Финикии и поэтому абсолютно несовместимых в рамках одного текста.
Чтобы тезис о финикийских колониях в Америке звучал более убедительно, С. Гордон проводит параллели между культурами Среднего Востока и Нового Света в доколумбову эпоху:
"Ацтеки знали математику и умели вычислять движение Солнца, Земли и Венеры. У них был также календарь из 360 дней и пяти дополнительных, как и у египтян… Трудно объяснить происхождение этой архитектуры (пирамид неподалеку от Мехико и от Каира) и науки. Нет никаких признаков естественной эволюции от предыдущих ступеней культуры"[72].
У С.Гордона нашлось немало сторонников. Ч.Боланд обнаружил в заброшенном селении в Нью-Гэмпшире (США) каменные постройки, жертвенные камни и следы железоделательного производства, принадлежащие якобы карфагенским колонистам V–II веков до н. э. Есть такие же следы финикийской колонизации и в штате Пенсильвания (долина реки Саскуэханны). Что же заставляло этих отважных покорителей морей бросать милую их сердцу родину и "бежать" через океан к суровым берегам Северной Америки?
По мнению Ч.Боланда, объяснение может быть только одно — стремление свободно отправлять свою фанатичную и изуверскую религию. После нескольких поражений, понесенных Карфагеном от греческих и римских армий, в городе начались преследования сторонников мрачной религии, требующей постоянных человеческих жертвоприношений. И чтобы иметь возможность спокойно отправлять кровавые обряды предков, наиболее ревностные последователи старой веры решили бежать в Новый Свет. А в 146 году до н. э… когда Карфаген был окончательно разгромлен победоносными римскими легионами, остатки его жителей на уцелевших кораблях благополучно спаслись, уплыв через Атлантику на запад. И, конечно же, следы их отыскались не где-нибудь, а в США: несколько сотен камней с псевдопуническими надписями; аморфные куски железа неизвестного возраста и происхождения и т. д. Это все, что составляет пока арсенал доказательств наиболее ревностных приверженцев "финикийской гипотезы"[73].
В 1940 году в некоторых американских газетах появилось сообщение, что в долине реки Саскуэханны были обнаружены финикийские надписи, которые якобы свидетельствовали об интенсивной деятельности финикийских горняков в районе современного города Балтимора. Некий У. Стронг нашел здесь 400 камней с "ханаанскими письменами" и на основании этого сделал вывод, что финикийцы плавали в Северную Америку начиная с 371 года до н. э..[74] Как бы то ни было, до настоящего времени ни один подобный "факт" не поставил под сомнение выводы известного немецкого историка Р.Кронау, который все финикийско-карфагенские находки в Новом Свете назвал "бессовестными фальшивками"[75].
"Время от времени, — пишет И.Ш.Шифман, — в газетах и научно-популярных изданиях появляются сообщения о том, что где-то в Америке найдены финикийские надписи. Чрезмерно доверчивые журналисты спешат поразить мир сенсацией: оказывается, что финикийцы, вероятнее всего карфагенские, первыми посетили Америку. Мы вынуждены разочаровать читателей: при ближайшем рассмотрении эти надписи обычно оказывались очень примитивно сработанной подделкой. Не стоит приписывать финикийцам того, что они не делали. Они внесли большой вклад в освоение морских путей Старого Света. И этого вполне достаточно"[76].
Стоит прислушаться и к оценкам другого крупного специалиста-историка — Р. Хеннига.
"В настоящее время, — пишет он, — можно утверждать, что в Атлантический океан финикийцы проникали недалеко за Гибралтарский пролив… Посещение восточных и центральных Канарских островов и группы островов Мадейра — это, видимо, единственное (курсив мой, — В.Г.) географическое открытие, которое довольно достоверно можно приписать финикийцам…" [77].
Глава IV. Греки и римляне за пределами Геракловых столбов
Звездный час эллинов
Финикийская морская держава находилась еще в зените славы, когда на каменистых берегах Балканского полуострова выросли молодые греческие города-государства — полисы. Географическое положение Греции обусловило раннее появление там морского флота. Ни один город Греции не удален от моря более чем на 90 км. Большинство селений расположено еще ближе к берегу. Греции принадлежало множество мелких островов, которые заселялись и снабжались тоже только по морю.
Для того чтобы наладить регулярные связи между своими многочисленными владениями на суше и на море, грекам был необходим большой и сильный флот. И они его создали. Греческие триремы (парусно-гребные суда с тремя рядами весел) наголову разгромили в битве при Сала-мине (480 год до н. э..) огромную эскадру персидского царя Ксеркса, состоявшую в основном из финикийских кораблей.
Греки не только превзошли финикийцев в области судостроения, но и соперничали с ними в колонизации Средиземноморья и Причерноморья. Ими основаны такие города-колонии, как Тарент, Сиракузы, Марсель, Трапезунд, Херсонес Таврический и многие другие.
Еще больший вклад внесли греческие мыслители, ученые и моряки в развитие науки об окружающем мире — географии. Пределы ойкумены значительно раздвинулись. Тогда же появились в античной литературе и первые смутные упоминания о сказочных островах, затерянных в голубых водах океана.
Гесиод, живший в VIII веке до н. э. был первым, кто дал этим островам название Блаженные. Говоря о "божественной расе людей-героев", которые жили до нас на Земле, он сообщает, что часть из них погибла в ходе сражений, таких как осада Трои, но другим "отец Зевс предоставил на краю Земли место для жизни, вдали от людей и бессмертных богов. На этих "островах Блаженных", окруженных кипящим водоворотами Океаном, они живут без забот и печали. И плодородная земля трижды в год приносит им урожай плодов сладких, как мед"[78].
Эти острова, известные также как "острова Счастливых", "Геспериды" и "Елисейские Поля", упоминаются в эпоху классической древности и средневековья почти во всех трудах по географии.
Много сведений о землях, лежащих к западу от Гибралтара, почерпнули греки от финикийских мореплавателей. В IV веке до н. э. неизвестный греческий автор писал в своем сочинении "О чудесных слухах": "Говорят, будто по ту сторону столбов Геракла карфагеняне обнаружили в океане необитаемый остров, богатый лесами и судоходными реками и изобилующий плодами. Он находится на расстоянии нескольких дней пути от материка (курсив мой. — В. Г.). Но когда карфагеняне стали часто посещать его и некоторые из них из-за плодородия почвы поселились там, то правители Карфагена запретили под страхом смерти ездить к этому острову". Это было сделано для того, чтобы остановить отток населения из Карфагена и держать открытие новых земель в тайне. Какой же это кусок суши? Может быть, Америка?
Диодор Сицилийский — историк, живший в I веке до н. э… — говорит на этот счет вполне определенно:
"В середине океана, против Африки, лежит остров, выделяющийся своей величиной. Он находится от Африки лишь на расстоянии нескольких дней пути (курсив мой. — В. Г.)… Финикийцы, обследовавшие… побережье по ту сторону Столбов и плывшие на парусах вдоль побережья Африки, были сильными ветрами отнесены далеко в океан. После многих дней блужданий они достигли наконец названного острова" [79].
Таким образом, речь идет о землях, расположенных в непосредственной близости от африканских берегов. Что здесь имелось в виду? Мадейра? Острова Канарской группы? Азоры? Для нас не это главное. Важно другое: острова, лежащие на расстоянии "нескольких дней пути" от Африки, никак нельзя связывать с какими-либо землями по ту сторону Атлантики, будь то Антильский, Багамский или Бермудский архипелаги.
Правда, некоторые современные исследователи, ссылаясь на то, что на найденных финикийцами и известных грекам островах в океане были "горы" и "судоходные реки", пытаются доказать, будто в этих сообщениях речь идет по крайней мере о крупнейших островах Вест-Индии— Кубе, Гаити, Ямайке и др. Но есть все основания считать, что в данном случае речь идет всего лишь о Мадейре. "Лесистость, плодородие, реки, — пишет Р. Хенниг, — все это описание прекрасно подходит теперь, как и подходило в древности, к вновь открытому в XIV веке итальянцами, а в 1419 году португальцами острову Мадейре, и только к нему одному"[80].
