Читаем без скачивания Рецепт предательства - Марина Серова

Это обещание разгладило морщины на челе хозяйки галереи, и прощальный взгляд, который она бросила на нас с Эдиком, уже не был таким недоброжелательным.

Мы вышли не со стороны главного входа, а, пройдя какими-то коридорами и закоулками, оказались на заднем дворе, где был припаркован уже знакомый мне внедорожник.

Эдик, сытый и довольный, поглядывал бойко, и я опасалась, как бы ему не вздумалось попробовать меня на десерт прямо тут, не тратя время на путешествие в мастерскую. Это никак не входило в мои планы. Во-первых, от Эдика мне нужна была, собственно, информация, а не что-то еще, а во-вторых, я опасалась за Светкин парик. Конечно, я не сомневалась, что она закрепила его на совесть, но все-таки это не были мои собственные волосы, и, если в решающий момент случится что-то непредвиденное, боюсь, Эдик меня не поймет.

Но, по-видимому, в галерее сестренки повсюду были глаза и уши и приступать к активным действиям на стоянке гениальный художник не стал.

Покружив по объездным дорогам, мы наконец-то припарковались возле жилой девятиэтажки в самом центре Тарасова. Поднявшись на лифте на самый верх, мы прошли еще немного по ступенькам, и Эдик отомкнул заветную дверь.

Первое, что бросалось в глаза всякому, кто попадал в мастерскую Эдика, был огромный диван, стоящий в самом центре. По стенам довольно просторного помещения были развешены и расставлены картины, мольберты, столики с красками и какими-то инструментами, составляющими, по-видимому, неотъемлемую часть творческого процесса.

– Ну вот… смотрите, осваивайтесь, – проговорил Эдик, улыбаясь и гостеприимно поводя рукой в сторону дивана.

– Как у вас здесь интересно… – улыбнулась я в ответ, не замечая дивана и устремив все внимание на прислоненные к стенам картины. – А можно посмотреть это?

– Да, конечно.

Эдик подошел к одной из стен и начал друг за дружкой показывать мне картины, а я тем временем пыталась направить разговор в нужное русло.

– Вот… это из раннего… это… ну, это так, единичный опыт. Это… да, вот это нужно будет отвезти Алле. Думаю, на эту вещь можно найти покупателя.

– А вообще, трудно сейчас продавать живопись?

– Как тебе сказать… Ничего, что я на «ты»?

– Ничего. Даже очень… приятно.

Вдохновленный этим замечанием, Эдик приобнял меня за плечи и, усадив-таки на диван, стал объяснять особенности художественного бизнеса.

– Да, кстати, у меня тут где-то было вино… довольно неплохое. Ты как? После обеда даже доктора рекомендуют…

Дальновидный Эдик, несомненно, был уверен, что вино даст результат, который нужен ему, моя же задача заключалась в том, чтобы получить то, что нужно мне.

– С удовольствием! – бодро откликнулась я, рассчитывая, что алкоголь не столько возбудит во мне горячие желания, сколько развяжет язык Эдику, и он поведает наконец о своих взаимоотношениях с Тамарой.

Мы продолжали болтать, и, бдительно следя за тем, чтобы на один мой глоток приходилось несколько глотков Эдика, я довольно быстро переориентировала беседу с продаж на межличностные отношения.

– Твоя сестра как будто была чем-то недовольна… – возвращаясь к событиям в галерее, проговорила я. – Я даже подумала, не ретироваться ли мне. Кто знает, может, у вас там какие-то проблемы… семейные.

– Да нет… никаких проблем, – произнес уже теряющий контроль, Эдик. – Она просто боится, что я женюсь… в смысле, что меня женят.

– Женят? Как это? Ты что, несовершеннолетний? Или недееспособный? – захохотала я.

– Я-то? Я еще какой дееспособный, – попробовал взять меня нахрапом Эдик.

– Осторожнее, товарищ! Вы мне прическу испортите, – отбивалась я, помня, что ощутимых результатов беседа пока не принесла. – Так кто же это собирается тебя женить?

– Да никто не собирается. Это все Алла… Сама себе проблемы выдумывает.

– Твоя сестра на выдумщицу не похожа. Наверняка что-то есть, – продолжала настаивать я, и партизан наконец раскололся.

– Да есть тут у меня одна… подруга, – косо усмехнувшись, проговорил он. – Я тебе уже говорил, картины – это не горячие пирожки, чтобы продать, нужно потрудиться. У нас вон, галерея своя, а и то… В общем, не важно. А у этой подруги муж… ну, как бы… занимается такими вещами.

– Может помочь в реализации? – «догадалась» я.

– Ну да. А баба эта… она им вертит как хочет… точнее, вертела. Ну вот и пришлось ее немного… простимулировать. – Эдик снова весьма двусмысленно хохотнул, и я решила ответить в тон.

– Ах ты шалун! А меня ты тоже «простимулировать» собрался?

– Сравнила! Ей – сто лет. Отношения чисто деловые.

– Представляю себе…

– Да ты даже не представляешь. Старуха – песок сыпется, а туда же. Втюрилась в меня как кошка, ни вздохнуть, ни… в общем, проходу не дает. Никакой личной жизни. А теперь вообще…

– Что вообще?

– Да у нее недавно муж умер, вакансия, так сказать, освободилась. Вот Алла и беспокоится.

– Значит, есть о чем.

– В смысле?

– Ну, не знаю… Может быть, у нее есть какие-то реальные причины, чтобы заставить тебя жениться, у этой подруги твоей…

– Это какие же такие причины могут заставить меня ни с того ни с сего жениться на старой бабе? Вот на тебе, Анжелочка, я бы с удовольствием женился. Хоть прямо сейчас. – Эдик снова пошел в наступление.

– Ну уже нет! У вас тут, я смотрю, такие сложности, такие запутанности… семейные.

– Да какие они семейные, Анжелочка, сплюнь. Если б не продажи эти… Знаешь, как сложно сейчас реализоваться талантливой личности…

Я все пыталась вывести разговор на проблему внебрачных детей, но Эдик сопротивлялся изо всех сил. Да и не походил он на угрюмого меланхолика, озабоченного тайным отцовством. Обычный шалопай, маменькин сынок.

– И давно ты с ней… сотрудничаешь?

– Да года три уж. Надоела – словом не выразить.

Три года… А мальчику минимум шесть. Черт бы тебя побрал! Ну уж мне эти кости!

Поняв, что снова зря потеряла время и что расположение противоположного пола вновь обернулось отсутствием результатов, я стала сворачивать дискуссию.

– Эдуард, – проникновенно проговорила я. – У вас здесь очень интересно, и я обязательно еще как-нибудь зайду в гости, но сейчас мне нужно бежать. Вы так увлекли меня разговором, что я совсем забыла о делах. А между тем уже через двадцать минут я должна быть на важной встрече, и, если я опоздаю, это грозит мне серьезными неприятностями.

Бедный Эдик! Он напоминал обиженного ребенка, и разочарования на его лице было еще больше, чем на Аллином. Но я не могла напрасно тратить свое время. Оно и так не окупалось.

«Где же обещанный сюрприз? – мысленно вопрошала я, сидя за рулем. – Что это – все обломы да обломы».

И думая так, не подозревала, как близка уже обещанная костями неожиданность.

Глава 4

Однако прежде чем подарить мне обещанный подарок, судьба подготовила еще один небольшой облом.

Следующим пунктом программы значилась галерея Мазурицкого, и она, разумеется, тоже располагалась в одном из центральных районов, так что подъехать туда на машине было нереально.

Поплутав по закоулкам, я постаралась припарковаться поближе к объекту и, закрыв машину, к самому зданию отправилась пешком.

Здание представляло собой доисторический объект, частично отремонтированный, каких в центре любимого города было предостаточно. Первый этаж мог похвастаться свежим пластиком и новой штукатуркой, второй и третий наводили уныние сколами и обшарпанностью.

Эдик был прав, произведения искусства – это совсем не горячие пирожки, и очередь возле двери не стояла. Но внутри, по всей видимости, кто-то все-таки находился, поскольку из приоткрытых пластиковых окон доносились весьма оживленные голоса.

Вокруг никого не было, и я решила, что для пользы дела будет не лишним немножко, как бы это сказать, послушать.

Подойдя поближе к окнам, я встала, рассеянно оглядываясь кругом и в то же время сосредоточенно и внимательно прислушивалась к тому, о чем говорили внутри. Но можно было и не трудиться. Никто не подозревал о тайных свидетелях, поэтому громкость звучала на полную мощность.

– Нет, пускай он сначала купит! Пускай бабки отдаст. Потом я скажу. А так – неинтересно будет.

– А если Тамара узнает?

– Тамара?! Да она правую руку от левой не отличит, не то что подлинник от копии. Это еще Владя… он мог бы определить. Да и то… У меня ведь тоже… не лохи там сидят. Зарисуют любой шедевр – пальчики оближешь.

– А как подменишь? Она ведь у него дома, в кабинете висит.

– А вот прощаться придем… с другом, тогда и посмотрим.

Внутри послышались смех и веселые комментарии.

– А если она вообще остановит сделку?

– На «Сотбис»? Я тебя умоляю! Да она из штанов выпрыгнет, а не остановит. А Витя, он парень въедливый, он шуток не любит. Узнает, что его сделали, на пол-Европы раззвонит. Такую рекламу обеспечит, что к этой лавочке на пушечный выстрел никто больше не подойдет.