Поскольку такие любовь и сострадание находятся под влиянием привязанности, их невозможно распространить на врагов, а лишь на друзей — жену, мужа, детей, родителей и так далее. В то время как любовь и сострадание, основывающиеся лишь на ясном осознании важности других существ, их прав и свобод, могут быть направлены даже на тех, кто причиняет вам вред. С самого детства во мне присутствовала естественная склонность к любви и состраданию, но они были пристрастны. Когда дрались две собаки, мне всегда было очень жалко ту, которая проигрывала. Даже когда сражались два жука, я сильно болел за того, который был меньше и слабее, и злился на победителя. Это показывает, насколько пристрастной и полной привязанностей была моя любовь.
Пытаясь отказаться от привязанностей, не пренебрегайте естественными потребностями, такими как кров, еда и сон. Вместо этого вам следует отрешиться от искусственных развлечений, исторгающих у неопытных восклицания типа: «О как это прекрасно!», «Я хочу этого!», «О если бы только у меня это было!» Когда вы позволяете себе так думать, деньги и предметы роскоши становятся важнее духовного развития; вредоносные эмоции лишь набирают силу и ведут к несчастьям вас самих и окружающих; вы стараетесь изыскать пути и способы реализации этих эмоций, вызывая тем самым ещё большие несчастья. Измученные этими омрачениями ума, вы нигде не найдёте покоя.
Лучший способ преодолеть эти приводящие к прямо противоположным результатам привязанности — понять: то, что однажды появилось, должно будет в один прекрасный момент исчезнуть — такова правда нашей жизни. И неважно, насколько сильно любят друг друга родители, дети, братья, сёстры и друзья: когда-нибудь им придётся расстаться. Рассматривать эти ситуации как обладающие природой наслаждения в корне ошибочно. Привязанности основываются на этом ошибочном представлении и потому только увеличивают нашу боль.
Удача не вечна, следовательно, очень опасно привязываться к благоденствию. Надежда на незыблемость вредоносна. Когда всё ваше внимание сосредоточено на настоящем, будущее теряет значимость, а это, в свою очередь, подрывает ваше стремление относиться с состраданием к другим людям, ведя их к просветлению. Понимание того, что всё преходяще, полезно. Видя, что подлинная природа вещей — распад и разрушение, вы не станете бояться ни перемен, ни даже смерти, когда наступит её черёд.
КАК ВОЗНИКАЮТ РАЗРУШИТЕЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ
Похоть и ненависть — суть порождения нашего представления о себе, как о чём-то прочном и неизменном. Если существует устойчивое, осязаемое, совершенно конкретное «я», то существует и возможность различать себя и других— если есть «я», то есть и «ты». Различение влечёт за собой привязанность к собственному «я» и неприязненное отношение к другим. Как сказал индийский йогин VII века Чандракирти:
Эти скитальцы сансарыБеспомощны, как колодезная бадья, влекомая то вверх, то вниз:Они слишком уверены в реальности собственного «я»,Слишком зависимы от цепляния за вещи: «Это моё».
Создания, считающие, что у них есть реально существующее «я», также считают, что в мире есть реально существующие вещи, которыми можно владеть. Движимые этими двумя силами — различением себя и других и привязанностью к вещам — мы движемся по бесконечному циклу, где более благоприятные фазы чередуются с менее благоприятными, словно ведро, беспомощно путешествующее вверх-вниз на колодезной верёвке.
Очень важно понять на собственном опыте: несмотря на то что люди и объекты кажутся нам существующими сами по себе, на самом деле это не так. Если человек или объект кажется нам приятным, возникают два мощных потока влечения — привязанность к себе и привязанность к несущему наслаждение человеку или объекту.
Привязанность к самому чувству удовольствия как таковому влечёт за собой необдуманные и вредные поступки, заставляющие колесо сансары вращаться вновь и вновь. Пока вы отрицаете истинную природу живых существ и явлений неодушевлённого мира, вы верите, что и те и другие объективно существуют. А отсюда уже до вожделения и ненависти рукой подать.
ПРИРОДА ПРИВЯЗАННОСТЕЙ
Привязанность питает желание, но не приносит удовлетворения. Есть два типа желаний — неразумные и разумные. Первые несут несчастья, ибо основаны они на неведении, в то время как вторые — нет. Чтобы жить, вам нужны ресурсы, и, следовательно, желание необходимых для жизни материальных объектов вполне оправданно. Такие ощущения как: «Это хорошая вещь. Я хочу её, потому что она полезна», — не являются неправильными. Именно такое желание заставляет нас стремиться к альтруизму, мудрости и свободе. Подобное желание допустимо, оно полезно и совершенно не обязательно служит источником несчастий, ведь по сути всякий прогресс происходит из стремления к оному.
Например, если вам удалось выработать у себя сострадание ко всем живым существам и желание, чтобы все они были счастливы, такое желание имеет право на существование, ибо оно лишено предвзятости. Оно распространяется на всех живых существ. Наша привычная любовь, ограниченная кругом друзей и домочадцев, насквозь пронизана неведением и привязанностью. Она по определению избирательна.Ему противостоит другой вид желания, представляющий собой неразумную и разрушительную привязанность к людям и вещам. Оно неизбежно сопряжено с недостижимостью длящегося удовлетворения. Спросите себя, действительно ли вам нужны все эти вещи, и ответ будет «нет». Это желание не знает ограничений, ему чуждо ощущение удовлетворения и достаточности. Ведёт оно исключительно к страданию. Такому желанию необходимо положить конец.
На ранних стадиях практики бывает сложно провести границу между правильными и неправильными желаниями. Практикующий может ощущать любовь и сострадание, но при этом продолжать придерживаться пронизанного неведением представления, что и он, и объект его любви и сострадания существуют в действительности. В самом начале пути даже неведение можно поставить на службу достижению просветления. Когда вы культивируете в себе любовь и сострадание, будет ошибкой прекратить практику, если к ним примешиваются неведение и привязанность; единственный правильный выбор в данной ситуации — упорно продолжать. Чтобы преодолеть привязанность, невозможно просто внутренне дистанцироваться от желанных объектов. Напротив, победить её можно лишь через практику осознания того, что противоположно нашему неведению.
Однако, если вы полны привязанностей к материальным объектам, нужно постараться ограничить те виды деятельности, которые способствуют увеличению привязанности, или даже вовсе отказаться от них. Удовлетворение полезно, когда речь идёт о материальных вещах, но не о духовных практиках. От объектов, к которым мы начинаем привязываться, необходимо избавляться, в то время как всё то, что способствует духовному прогрессу, необходимо стремиться обрести, ибо духовное развитие не знает границ и заниматься им можно даже в старости.
Хотя поначалу вам нелегко будет отличить вредоносные желания от благотворных, посредством упорных размышлений и тщательного анализа вы постепенно научитесь определять неведение и разрушительные эмоции во всех их проявлениях, что сделает ваши практики более чистыми и совершенными. Привязанности свойственна односторонность, узкая сосредоточенность на себе самом, и чем более вы привязаны, тем более узко и искажено ваше восприятие. Любые мелочи начинают раздражать и выводить вас из себя. Непривязанность же, в свою очередь, подразумевает отсутствие такой узости мышления. Однако она вовсе не означает, что вы теряете интерес к жизни. Нам нужно огромное количество разных вещей, и потому необходимо практиковать непривязанность и бесстрастие. Они нужны для того, чтобы мы смогли стать более открытыми и целостными людьми. Привязанность закрывает объекты от взгляда смотрящего. Студенты, чересчур привязанные к одному предмету, получают однобокое образование, учебная программа должна отличаться разнообразием предметов.
Сущность обычной мирской жизни, с узостью её горизонтов, хорошо выражена тем, что в буддизме принято именовать «восемью мирскими заботами»:
1) желание материальных благ;
2) нежелание утраты материальных благ;
3) желание быть счастливым;
4) нежелание страдать;
5) желание славы;
6) нежелание бесславия;
7) желание хвалы;
8) нежелание хулы.
Подобное, мирское отношение к жизни подразумевает, что когда с вами или с вашими друзьями происходит что-то из нежелательного перечня — утрата материальных благ, страдание, бесславие или хула, — то вы горюете. Однако, когда то же самое происходит с вашими врагами, вы рады и счастливы. Все эти реакции основываются на том, как те или иные люди поступают по отношению к вам, в то время как подлинная любовь и сострадание основываются не на действиях, но на осознании того основополагающего факта, что все живые существа хотят быть счастливыми и не хотят страдать, и в этом абсолютно равны. Одни действия приносят благо, а другие — вред, но и в том, и в другом случае действуют живые существа, которые стремятся к счастью. Все события в жизни нужно рассматривать именно под этим углом. Сами действия носят вторичный характер, ибо могут нести благо и вред — то есть всё время меняются, — а тот факт, что живые существа хотят счастья и не хотят страдания, вовеки остаётся неизменным.
