Хотя Арт не сделал ни шага вперед, камеры поймали его в тот момент, когда он пристально смотрел на Блайт Бенсон, как будто у той только что выросли рога, — и я не обвиняла его за этот взгляд.
Для начала Бенсон подчеркнула слова «экстрасенс» и «продемонстрировала свои навыки» так, будто эти слова относились к чему-то отвратительному и пользующемуся дурной репутацией. Потом она перешла к тому, чтобы всячески отъединить от нас своих клиентов. Единственное, чего она не сказала, — это что мы каким-то образом замешаны в смерти девочки.
Нас отдали на растерзание.
Мы с Толливером, не сговариваясь, разом повернулись, чтобы посмотреть на супружескую пару на кушетке. Моргенштерны, похоже, не сознавали, какие выводы можно сделать из речи, которую только что произнесла Блайт Бенсон. Они пристально, в некоем оцепенелом молчании смотрели в телевизор, ожидая речи Арта. Сидевшая за ними Фелисия многозначительно посмотрела на меня, словно подразумевая: «Ха! А что я вам говорила!»
Мы с Толливером недоверчиво переглянулись. Он открыл было рот, но я потянулась, чтобы прикоснуться к его руке.
— Не сейчас, — очень тихо сказала я.
Я не была уверена, почему решила вести себя тихо, а не затеять ссору с Дианой и Джоэлом. Видит Бог, даже у Дианы хватало ума, чтобы понять: они только что публично нас угробили, сидя в нашей же — пусть временной — гостиной. По существу, устами своего юриста они сказали: «Что бы ни заявляли эти люди, мы не несем за это ответственности. Мы их не знаем, мы с ними не встречались, не сотрудничали с ними, и они потерпели неудачу тогда, когда мы просили их найти наше дитя».
Арт занял место перед микрофонами. Странно видеть знакомого человека по телевизору, со мной нечасто такое случается. Человек, который только что находился в одной комнате с тобой, теперь выступает в прямом эфире, в данную минуту являясь изображением, — странный и выбивающий из колеи факт. Как будто, появляясь на экране, люди превращались в других существ — в тех, у кого меньше недостатков, кто больше знает, более остроумен и речист.
У Арта было наше заявление — то, которое написали мы с Толливером, но в эту минуту он мысленно вносил новые поправки, резкие и открытые. Я увидела это, когда его глаза долго показывали крупным планом снизу, прежде чем он начал говорить.
— Моя клиентка, Харпер Коннелли, поражена и опечалена событиями сегодняшнего дня. В данный момент мисс Коннелли находится с родителями Табиты, которые явились сюда, чтобы поблагодарить Харпер от всего сердца за ту роль, которую она сыграла в обнаружении тела, по нашему твердому мнению принадлежащего их пропавшей дочери.
Ха! Мяч в твои ворота, Блайт!
— Мисс Коннелли глубоко опечалена трагическим исходом ее поисков Табиты Моргенштерн. Хотя она не поддерживала никакой связи с этой семьей в течение месяцев, прошедших с того времени, как ее наняли, и понятия не имела, что семья Моргенштернов переехала в Мемфис, мисс Коннелли рада, что случайное стечение обстоятельств привело к обнаружению тела давно пропавшего ребенка. Может быть, благодаря моей клиентке долгому неведению этой семьи пришел конец.
— Когда Харпер Коннелли встретится с нами? — спросил репортер голосом не то чтобы громким, но очень пронзительным.
Взгляд, которым ответил репортеру Арт, был замечательным — в нем смешались неодобрение и смирение.
— Мисс Коннелли не разговаривает с репортерами, — сказал Арт, как будто это был хорошо известный факт. — Мисс Коннелли живет очень замкнуто.
— Правда ли, что… — начал женский голос, и камера повернулась, чтобы показать блистательную Шелли Квайл.
— Господи боже, — произнесла я. — От нее просто спасу нет!
Толливер улыбнулся. Он находил упрямство репортера слегка забавным, может, даже похвальным.
— …что мисс Коннелли получает гонорары за найденные трупы?
— Мисс Коннелли — профессионал, женщина с необычным даром, — парировал Арт. — Ей не нравится быть объектом внимания прессы, такого внимания она никогда не искала.
«Довольно правдиво, — подумала я. — Уклончиво, но правдиво».
— Правда ли, что ваша клиентка потребует награду за то, что нашла тело Табиты Моргенштерн? — спросила Шелли Квайл, и улыбка Толливера исчезла в мгновение ока.
— Сейчас мы обсуждаем не этот вопрос, — решительно заявил Арт. — В данный момент мне больше нечего сказать. Благодарю за внимание.
И он повернулся, чтобы войти в переднюю дверь «Кливленда». Юриста Моргенштернов нигде не было видно. Блайт Бенсон, очевидно, уже успела ускользнуть.
Я надеялась, она не собирается явиться в наш люкс.
По телевизору пошла программа по расписанию, а наш адвокат вернулся в комнату, в текущую реальность. И снова я почувствовала толчок любопытства.
— Все прошло хорошо, — сказал Джоэл без намека на иронию.
Мы с Толливером всеми силами старались сохранить нейтральное выражение лиц.
— И конечно, — продолжал Джоэл, — вы получите вознаграждение. — Он встал и посмотрел на часы. — Диана, нам пора домой. Мы должны позвонить кое-кому. Хотел бы я знать, сколько времени уйдет на то, чтобы убедиться, что у них… останки Табиты. Когда мы сможем их забрать.
Фелисия взяла свою сумочку и сумочку Дианы, приготовившись помочь беременной женщине вернуться в машину.
Диана тяжело поднялась на ноги. Она рассеянно поглаживала большой живот, как будто успокаивая его обитателя. Я вспомнила, как моя мать носила Мариеллу и Грейси. А еще невольно припомнила «Ребенка Розмари»[9] — мы с Толливером смотрели его на прошлой неделе по каналу, показывающему старые фильмы.
— Спасибо, Фелисия, — сказала Диана.
— Дайте нам знать, как дела у Виктора, — совершенно неожиданно сказал Толливер.
— Что? — Фелисия повернулась, и ее глаза пригвоздили Толливера к стене. — Что ж, конечно.
В ее голосе прозвучала нотка, которую я просто не поняла. Я перевела взгляд с нее на Толливера, но не получила никаких объяснений.
— Виктору пришлось едва ли не труднее, чем всем остальным, — сказал Джоэл. — Дети могут быть такими жестокими.
— Сколько ему теперь? Шестнадцать? — живо спросила я, пытаясь разрядить атмосферу.
Сама не знаю, зачем я это спросила. Мне бы следовало стоять в молчании, пока все они не уйдут.
— Только что исполнилось семнадцать, — ответила Диана.
Внезапно ее лицо перестало быть милым лицом Мадонны. Даже при первой нашей встрече она произвела на меня впечатление женщины, которая сыта по горло вздорным поведением своего пасынка-подростка. А теперь она так сжала челюсти, что ее простые слова приобрели весьма резкий смысл.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
