Но, однако, власть начинает сознавать себя властью и не позволяет, как раньше, непокорным уходить безнаказанно, а посылает за ними карательный отряд вдогонку во главе с Субедей-багатуром и приводит их к покорности.
Распри же не ослабевали и далее: в эпическом былинном повествовании Санан-Сецена они ярко выплывают. Однажды Касар и Бельгутей, братья Чингисхана, повели такую беседу: «Чингисхан слишком несправедлив и жаден до власти. Ведь только твое искусство (стрелять), Касар, твои силы, (силач) Бельгутей, содержат в подчинении и смягчают непокорных».
Повелитель прознал про эти слова и, обратившись в старика, буквально повторил дело Одиссея и тем устыдил их. В 1190 году, по Санан-Сецену, Чингисхан привел в покорность восставшее 31-е племя, одержав победу над ним. Вскоре же после этого во время охоты с орлом, подаренным бурятским племенем, на своем голубом коне Саид-Самуджи Чингисхан получил известие о новом возмущении против него. Ванчик-хаган из племени джурджид «отложился» и ушел, за ним погнался сам Чингисхан с своим войском и привел их в покорность, а кибитки их и все недвижимое (имущество] подверг сожжению в назидание другим.
В 1192 году Чингисхан пошел против племени солонгов (корейцев), где он пробыл 3 года; за это время не унимались покоренные и удерживаемые в повиновении властной рукой племена. По возвращении из этого похода Чингисхан с его братьями однажды был приглашен князем Бюрке-Чилгир знакомого нам племени таичиут на пир. Этот князь предварительно на почетном месте, где должен был сесть Чингисхан с братьями, вырыл волчью яму и накрыл коврами. Предупрежденный своей матерью, Чингисхан дал следующие предварительные распоряжения: «Касар — лук наготове! Бельгутей, ты останешься снаружи кибитки! Ты, Хаджикин, следи за конями! Ты, Ютсекен, будешь со мною. Вы, девять Орлеков, войдите со мною! А вы, триста телохранителей, расположитесь кругом!»
Дело окончилось тем, что Касар, знаменитый стрелок, стоя у дверей кибитки, расстрелял всех виновников покушения.
Чингисхан заканчивал свои ближайшие завоевания на западе и юге: в 1195 году покорено племя сартагол (сарты). 1206 год приносит покорение Тибета; затем покоряются три провинции Кара-Тибета. Тогда Чингисхан устроил великие торжества, вернувшись с одного похода, учредил производство и раздачу наград своим военачальникам, раздавая народу сокровища, Чингисхан, как повествует Санан-Сецен, заявил тогда народу:
«Согласно повелению высшего царя Тенгри Хурмузда, отца моего, я подчинил 12 земных царств, я привел в покорность безграничное своеволие мелких князей, огромное количество людей, которые скитались в нужде и угнетении, я их собрал и соединил в одно, и так я выполнил большую часть того, что я должен был сделать. Теперь я хочу дать покой моему телу и душе».
Однако восстановление такой огромной империи могло быть по плечу только человеку необыкновенных способностей. Не надо забывать, что соединенные Чингисханом в один народ племена были разобщены между собой на сотни верст бесплодными и безводными пустынями, что как кочевники они страстно любили свободу и что они были вообще малочисленны. «Какую силу воли, какие военные, административные и политические способности должен был иметь человек, — говорит Иванин,[85] — чтобы подчинить своему владычеству эти народы… чтобы дать им устройство, необходимое для образования многочисленной армии, и чтобы подчинить их стройной дисциплине».
Родовое знамя Чингисхана. Рисунок сделан по проекту автора, согласно описанию этого знамени в монгольских летописях «Сокровенное сказание», «Алтан-Тобчи». Серый кречет по сие время монголами (калмыками) считается благословенной птицей
Знаменитый Марко Поло отзывается так о Чингисхане этого периода его жизни: «Завоевав какую-либо область, он не обижал населения, не нарушал его прав, собственности, а только сажал среди них нескольких своих людей, уходя с остальными на дальнейшие завоевания. И когда люди покоренной страны убеждались, что он надежно защищает их от всех соседей и что они не терпят никакого зла под его властью, а также, когда они видели его благородство как государя, они тогда становились преданными ему телом и душой и из бывших врагов становились его преданными слугами. Создав себе таким образом огромную массу верных людей, — массу, которая, казалось, могла бы покрыть все лицо земли, он стал думать о всемирном завоевании».[86]
VI. ТОРЖЕСТВЕННОЕ ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ ЧИНГИСХАНА ИМПЕРАТОРОМ. ОРГАНИЗАЦИЯ ЕГО ИМПЕРИИ
Так осуществилась на 52 году жизни Чингисхана давно лелеемая им мечта. Под своей неограниченной властью он собрал все монгольские племена, живущие и поныне от Алтая до Аргуни и от Сибирской тайги до Китайской стены. Он имел право считать момент назревшим для торжественного облечения себя званием императора Чингисхана, которое он, правда, носил уже несколько лет, но, по-видимому, без особенного подчеркивания этого громкого титула, когда-то предложенного ему группой знатных приверженцев как бы «в кредит» и келейно, без торжественной санкции всенародного провозглашения.
Педантически строгий приверженец законности, Чингисхан повелевает созвать к весне 1206 года («год барса») в верховьях реки Онон большое собрание — Курултай из родичей, сподвижников, всех багатуров и нойонов (князей) — словом, всей монгольской аристократии при исключительно торжественной обстановке. К назначенному для собрания дню на видном месте было водружено девятихвостое белокошное бунчужное знамя, на древке о девяти ногах.[87] По предложению шамана Кэкчу, единогласно подхваченному всем собранием, Темучин был провозглашен Божественным Чингисханом, — по-монгольски Суту-Богдо Чингисхан.[88] Вот как описывает монгольская летопись Рашид-ад-Дина великое событие:
«На Курултае Кэкчу-Теб-Тенгри, сын Мунлика, знаменитый волхв, славившийся своими чудесами и пользовавшийся большим авторитетом в Монголии, сказал: „Всевышний Бог дарует тебе царство лица земного. Теперь, когда побеждены твоей десницей государи этих земель, называемые каждый Гур-ханом, и их области достались тебе, то пусть будет тебе прозвище Чингис. Ты стал Царем царей: Всевышний Господь повелел, чтобы прозвание твое было Чингисхан, Царь царей и Государь государей". — Все одобрили и утвердили это имя, и ему достались сила и могущество наисовершеннейшие, и он принадлежит к миродержцам».[89]
Монгольский шаман Кэкчу-Теб-Тенгри
Значение слова «чингис» было объяснено нами в главе IV. Оно приблизительно соответствует китайскому титулу Гур-хан, который был присвоен государю Кара-Китайскому и означает «всенародный великий император». Кереитский же государь носил, как мы видели, китайский титул Ван-хана. В том, что Курултай вместо этих дискредитированных иностранных прозвищ предложил своему избраннику свой монгольский титул, можно усмотреть выражение некоторой националистической тенденции, основанной на том обаянии, которое уже успело приобрести имя народа монголов.
Чингисхан, выслушав просьбу собрания, милостиво изъявил свое согласие на принятие предложенного ему титула, который впоследствии был дополнен следующей официальной формулой, вырезанной на государственной яшмовой печати.[90]
«Бог — на Небе. Ха-хан — Могущество Божие на Земле. Печать Владыки Человечества».[91]
Из вышесказанного видна та роль, которую сыграл в избрании Чингисхана Кэкчу, указавший Курултаю на Божественное предопределение в возвышении Темучина из скромного вождя племени до властелина объединенных народов монгольского корня, В это предопределение верил и сам избранник Курултая, что видно из произнесенной им вдохновенно и с присущим ему ораторским талантом ответной речи на предложение ему титула Чингисхана. Вот его слова: «Вечно Синее Небо повелело мне править всеми народами. Покровительством и помощью Неба я сокрушил род кереитов и достиг великого сана. Моими устами говорит Мёнкэ-Кёкё-Тенгри (Вечно Синее Небо). В девятиножное белое знамя вселяется гений — хранитель рода Чингиса, это „сульде" — знамя будет оберегать его войска, водить их к победам, покорит все страны, потому что Вечное Небо повелело Чингисхану править всеми народами. Чингисхан царствует «Силою Вечного Неба» (Мёнкэ-тенгрин-кючин-дур).[92]
Таким образом, Чингисханом для своего возвышения было очень ловко использовано влияние, которое имел на монгольский народ — в том числе в сильной степени и на его аристократию — волхв Кэкчу. Сомнительно, чтобы сам Чингисхан верил в чудеса и вообще в оккультные дарования этого мнимого пророка (по крайней мере он не постеснялся впоследствии устранить его со своей дороги, когда влияние того настолько усилилось, что грозило ослабить авторитет самого хана), но пока Кэкчу признавался полезным для целей, преследуемых Чингисом, последний дорожил своим шаманом, скрепив его, между прочим, браком, в который вступила его мать, вдова Оелун-Эке, с отцом Кэкчу — Мунликом.[93]
