— А зачем? Ты сам всё видишь. По ходу я высосал из неё всё сопротивление.
— Мда… Можно только догадываться, какой винегрет сейчас в её голове.
— В последние дни её разум очень медленно восстанавливается.
— Немудрено! — усмехнулся Артём, — А чего ты хотел? Ты каждый день высасывал из неё.
— Я же совсем немного.
— Немного, но часто. Честно говоря, я не понимаю толку от твоей дойной коровы, если для каждой дани нужно полное опустошение.
— Может мне нравится моя дойная корова? — Витя приподнял Таню и, смокнув руки на её талии, прижал девушку спиной к себе, — К тому же, мне нужен кормилец, а остальные же шалавы лишь дань для Княгини.
— Так бы и сказал, что тебе лень охотиться.
— Мне в падлу слишком часто напрягаться, поэтому я и завёл постоянный прикорм.
Пока друзья продолжали спорить, бедная Татьяна продолжала смотреть в потолок. Любая попытка подумать отдавалась болью, которая выражалась в тихом стоне.
***
Нинель и Алиса из своей комнаты спешили в столовую на завтрак. Движение замедлялось тем, что Свиридова не сводила глаз со своего телефона, переписываясь с Пашей.
— Блин, но как так… — расстроено надула губы Алиса.
— Тусовка накрылась? — догадалась Нинель.
— Да! Вариант с квартирой, которые хотели снять ребята накрылся. Нинка, это кабздец просто!
— Да, обидно, конечно, это. — и тут Нинель, призадумавшись над ситуацией, остановилась, — Слушай, а мой тараканий град подойдёт?
— А ты свою квартиру не сдаёшь?
— Не хочется отдавать её кому попало, а нормальные люди с первого взгляда убегут. Но для вписки, я думаю, сойдёт.
Алиса решила обсудить этот вопрос с Пашей. Во время завтрака она написала ему о предложенном варианте. Также возможность вечеринки на квартире Нинель девушки обсудили с Анной. Та, представив, как может выглядеть это жилище на Перекопе, брезгливо поморщила лицо, но потом быстро пришла к выводу, что за несколько часов более лучшие варианты найти не получиться.
После завтрака первой парой стояла ментальная концентрация. В этот день было практическое занятие, которое проводилось по подгруппам. Придя в класс, в котором десять стульев стояли вокруг одного, Нинель и Алиса подсели к Юле и Тамаре. Стоило им это сделать, как Воронцовой подошёл Василий с тетрадью в руке.
— Нинель, — смущённо обратился юноша.
— Ты хочешь вернуть мой конспект по кодексу ордена. — догадалась девушка, мило улыбаясь, — Спасибо.
— Нет, это я тебя должен благодарить. — отдав тетрадь, Вася начал растеряно глядеть по сторонам, пока не остановился на Урове, — О, Дима! Я ведь совсем забыл…
Когда Гагарин подбежал к одногруппнику, Нинель тут же получила заинтересованные взгляды девушек.
— Нинка. — кокетливо протянула Алиса, слегка задев соседку плечом.
— Что? — удивилась Воронцова, — У меня хорошие оценки по кодексу. Надеюсь, ему конспект помог.
— Да ладно, Нинка, прикидываться! — усмехнулась Тамара.
— Ты точно ничего не скрываешь? — озорно спросила Юлия.
— Да идите вы… — отмахнулась Нинель, — Вася очень интеллигентный парень. Это всё, что я могу сказать.
От дальнейших расспросов девушку спасло начало пары. Зайдя в кабинет, Мирон с фляжкой в руке подошёл к своему столу.
— Итак, бандерлоги! Сегодня у вашей группы макак первое практическое занятие по ментальной концентрации. — взяв небольшую коробочку, Ардашников сел на стул, стоящий в центре круга студентов, — О-о, чувствую это будет очень весело!
— И какой первый приём мы будем практиковать? — спросил Дмитрий.
— Общее сознание. — увидев, как неофиты переглядываются друг с другом, Мирон не смог сдержать ухмылку, — Мда… И это мы ещё не начали.
Главный инструктор достал из коробки одноразовые перчатки. Надев их, мужчина открыл крышку фляжки, после чего велел подходить по одному. Первыми были те студенты, у которых на роду было написано служить.
Когда к Мирону подошла Алиса, взгляд мужчины на ней задержался чуть дольше, чем на остальных. На минуту он ему показалось, что перед ним сейчас стоит не она, а её мать, с которой он служил вместе. Ардашникова иногда такое сходство матери и дочери напрягало. Немного потупив взгляд, мужчина быстро пришёл в себя. Мирон достал из коробки одноразовое лезвие и быстро уколол палец девушки. Когда капля крови попала во фляжку с Сератом, главный инструктор позвал следующего студента для такой же процедуры.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Э… Мирон Александрович… — от вида лезвий Юлия покрылась мурашками.
— Что, Антошка, боишься? — усмехнулся мужчина, установив со студенткой зрительный контакт.
— Я даже в больнице анализы с трудом сдаю. Ой… Неужели свежая кровь обязательна для этого приёма?
— Вот только не надо меня своим нытьём раздражать! Садись на место. — увидев недоумение в глазах девушки, Мирон добавил, — Пока ты тут канючила, Антошка, твоя капля крови уже упала в Серат.
Удивлённая Юлия, смотря на свой палец, вернулась на своё место. Когда к инструктору подошла Нинель, взгляд мужчины снова уставился на её амулет.
— Ты, наверное, даже спишь с ним. — Мирон достал лезвие.
— Нет… Ой! — от иголки, уколовшей палец, Нинель немного поморщилась.
Когда все студенты сдали каплю крови, Мирон сделал пару глотков из фляжки, после чего пустил её по кругу. Эффект не заставил себя долго ждать. После того, как глаза покрылись сератской пеленой, Нинель почувствовала, как через её голову стали проходить множество мыслей, принадлежавшие одногруппникам, которые испытывали те же ощущения. И всё это сопровождалась головной болью, которую каждый переносил по-разному. Мирон оглядел каждого студента и убедился, что до потери сознания дело не дойдёт.
“А теперь опустошите свои мозги!” — этот мысленный посыл инструктора приковал внимание студентов, — “Все ваши банальные мысли сейчас сливаются во одно общее сознание.”
“Ой! Какой кошмар!” — так подумали практический все девушки.
“Мысленный Вк какой-то!” — эта мысль принадлежала Чистякову.
“Этот приём появился ещё до появления соц. сетей. Вещь удобная, хоть и бывает болезненной.” — объяснил Мирон, прижав пальцы к виску, — “Главное научится контролировать, что думаешь.”
Во время этой пары все студенты, особенно неофиты, находились в напряжении от осознания того, что даже в собственных мыслях нет безопасности. Мирона же веселили их невольные рассуждения о том, что нужно не допускать в своей голове личные мысли, которые моментально уплывут в общее сознание, от чего молодым людям становилось ещё более неловко.
“Не парьтесь, бандерлоги.” — махнул рукой Мирон, — “Пара грамотных нажатий на лоб, и ваш поток мыслей будет перекрыт.”
Главный инструктор показал, как можно закрыть доступ к своим мыслям. Студенты, повторив действия, облегчённо выдохнули, однако их тут же смутил насмешливый взгляд Ардашникова.
“Что не так с этим говнюком?” — подумала Нинель, решив, что у неё получилось перекрыть свой поток мыслей, — “Неужели он не может вести себя по-человечески. Садюга не иначе!”
В этот момент все студенты взглянули на девушку, которая поняла, что её мысли по-прежнему улетают в общее сознание.
“Итак!” — казалось, будто Мирон ничего не слышал, — “Общее сознание будет работать до тех пор, пока вы сами из него не выйдите. Предупреждаю, чем дольше вы будете в нём находиться, тем сильнее оно будет бить по вашему самочувствию. Максимальное время прибывания без серьёзного вреда для здоровья шесть часов. А дальше последствия могут быть самые разные. В самом худшем варианте ваш мозг может погибнуть.”
“А как выйти?” — спросил Василий.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
“Сейчас узнаете.” — встав с места, Мирон стал ходить вокруг студентов, — “Есть два способа закрыть общее сознание. Первый представляет из себя насильственное прерывание связи. Оно возможно только в двух случаях: либо кто-то из связующих умрёт, либо же будет опустошён. Второй способ сейчас объясню.”
Безопасное закрытие общего сознания представляло из себя подобие медитации. Когда всё закончилось, и сератская пелена спала с глаз, студенты облегчённо выдохнули.
