Хотя все действия Ивана в этом направлении лишь с натяжкой можно назвать реформами. По существу все писалось с чистого листа, выстраивались принципы внутренней организации и управления складывающегося централизованного государства.
Для столь могучего государства, каким стала Московская Русь, уже не являлось проблемой окончательно освободиться от какой бы то ни было зависимости от Золотой Орды. Впрочем, после Куликовской битвы она и так ослабевала, пока вообще не стала символической. Предпринявший два неудачных похода на Русь (1472 и 1480 гг.) золотоордынский хан Ахмат был убит ногайцами, и после этого всякая зависимость от Золотой Орды закончилась.
Иван стремился защищать интересы Московского государства по возможности дипломатическими средствами, и, лишь когда они оказывались исчерпанными, решался на военные действия.
Казанское ханство при нем фактически признало вассальную зависимость от Москвы. Претенденты на ханский трон ехали в русскую столицу искать протекции и находили ее. Как некогда русские князья добивались великого княжения с помощью татар. Все поменялось.
Ивану удавалось поддерживать относительный мир с воинственными крымскими ханами. Эта политика оказалась очень дальновидной, помогла Москве в войне с золотоордынскими ханами. Через крымчаков были установлены хорошие отношения с могущественной Турцией. Велся активный диалог с римским папой, германской империей, Персией. Поддерживались дипломатические контакты с Венгрией, Молдавией, Швецией. Особенно оживленными были отношения с Литвой и Польшей — то военные, то мирные. Иван вынудил Ливонский орден платить дань Московскому государству за город Юрьев. Члены великокняжеской семьи заключали династические браки с представителями европейских монархий.
Усиление Московского государства шло параллельно с ослаблением польско-литовского. Помимо причины, о которой уже говорилось (стремление княжеств, заселенных православными людьми, присоединиться к Москве), налицо были разные подходы к распоряжению приобретенными землями. Вот как об этом пишет С.М. Соловьев: «Иоанн приобретал Новгород, Тверь, Вятку, Пермь, часть Рязани, подчинял себе Казань; Казимир также приобретал орденские земли для Польши и целые королевства для сыновей своих — Богемию, Венгрию; но Иоанн отдал все свои приобретения одному сыну, который через это получил средства к новым приобретениям, тогда как занятия престолов Польши, Литвы, Богемии и Венгрии внуками Ягайла покрыло только мгновенным величием династию князей литовских, не принеся никакой пользы родной стране их, историческое движение которой прекратилось со времени соединения ее с Польшею».
Можно говорить о чрезмерной централизации, абсолютизации власти московского великого князя, даже о его деспотизме, но факт остается фактом — по мере утверждения самодержавия Русское государство расширялось и крепло, а Польско-Литовское слабело и уменьшалось, в том числе и благодаря наличию такого демократического института, как сейм, без которого король не мог принять никакого серьезного решения.
Расширение Великого Московского княжества до границ многих государств, активная внешняя политика Ивана III, женитьба его на византийской принцессе и приезд вместе с ней большого числа греков и римлян способствовали приобщению Москвы к европейской культуре, искусству, просвещению. Московское государство выходило из изоляции.
Оказалось, что великокняжеский двор совершенно не соответствовал ни могуществу государства, ни той роли, которую оно начало играть на европейской сцене. Да и вообще, долгое время будучи центром удельного княжества, мало связанного с внешним миром, Москва не соответствовала уровню европейских столиц, равно как великокняжеский двор королевским дворам. И то и другое стало подтягиваться до требуемого уровня.
Главная церковь в Кремле — Успенский собор — стал разрушаться. Иван выписал из Венеции знаменитого архитектора Аристотеля Фьораванти. За четыре года он на месте старого построил новый Успенский собор (1479 г.), по выражению Карамзина, «знаменитый памятник греко-итальянской архитектуры XV века, чудесный для современников, достойный хвалы и самых новейших знатоков искусства, своим твердым основанием, расположением, соразмерностию, величием».
При Иване же были построены Благовещенский и Архангельский соборы, знаменитая Грановитая палата (зодчие Марк Фрязин и Петр Антоний, 1491 г.), которая по сей день поражает своим великолепием наших соотечественников и зарубежных гостей. Иван возвел новые кремлевские стены и башни, взамен построенных еще при Дмитрии Донском и разрушившихся. Пожар 1493 г. способствовал развитию каменного строительства в Москве. Глядя на подвижничество великого князя в возведении великолепных храмов и добротных зданий, то же стали делать и знатные люди Москвы. Столица русского государства при Иване III стала обретать тот самый вид, которым она будет потом поражать воображение иностранцев.
Но не только архитекторов привлекал к себе московский великий князь из-за границы. К нему ехали инженеры, оружейники, ювелиры и другие мастера. Именно при нем была отлита знаменитая Царь-пушка, являющаяся достопримечательностью современного Кремля. Итальянские мастера организовали на свой лад чеканку монет. Много чего заимствовал Иван III. Но вот что отмечает в нем Карамзин: «Иоанн, чувствуя превосходство других европейцев в гражданских искусствах, ревностно желал заимствовать от них все полезное, кроме обычаев, усердно держась русских; оставлял вере и духовенству образовывать ум и нравственность людей; не думая в философическом смысле просвещать народа, но хотя доставить ему плоды наук, нужнейшие для величия России».
Говорить о реформировании Иваном структур государственного управления нет никаких оснований, поскольку таковые при его преемниках просто не сложились. Ему же суждено было их создавать. Удельные князья, как, впрочем, и великие, с помощью приближенных бояр — окольничих, ключников, стольников, воевод и т.д. держали в своих руках все нити государственного, хозяйственного, военного управления, не испытывая потребностей в специальных правительственных учреждениях. При необходимости решить какое-нибудь важное дело, касавшееся всего княжества (война, выбор наследника, завещание князя), собирались ближайшие бояре, и князь держал с ними совет. Это собрание бояр, княжеская дума не являлась постоянным органом управления, а представляла собой, по выражению В.О. Ключевского, «княжеский обычай совещаться с боярами о всяком незаурядном деле».
При Иване III Московское государство значительно расширило свои границы, и население его возросло многократно, в связи с чем возникло множество проблем внутреннего и внешнеполитического характера, стала ощущаться потребность в общегосударственных органах управления.
Таковыми и стали «приказы» или «избы» (Поместная изба, Посольская изба и др.). Впервые приказы упоминаются в Судебнике 1497 г. Этот документ предписывал главе приказа судить в рамках компетенции своего ведомства. Отсюда они и стали называться судьями. Постепенно приказы пополнялись дьяками и подьячими, превращались в канцелярии. Так началось формирование российской бюрократической системы. Военными делами занимался Разрядный приказ, вопросами землевладения служилых людей — Поместный, внешними связями — Посольская изба, княжеским двором заведовал приказ Большого дворца. Существовали и другие приказы — Разбойный, Холопий, Житный и пр. Наряду с ними, если можно так выразиться, отраслевыми приказами, появляются территориальные. Территория Московского государства делилась на трети (при Иване IV произошло разделение на четверти), то есть на три части — Владимирскую, Новгородскую, Рязанскую. Здесь можно усмотреть прообраз будущего губернского деления.
С.М. Соловьев оспаривал утверждение о том, что приказы появились именно при Иване III: «Думают, что относительно управления при Иоанне III последовал переход от прежнего управления посредством только известных лиц к управлению посредством известных присутственных мест, или приказов… Но ни в одном памятнике, дошедшем до нас от княжения Иоанна III, не упоминается о приказах; и если некоторые приказы должны были явиться непременно при Иоанне III, то не понимаем, почему некоторые из них не могли явиться ранее…» С историком можно согласиться в том, что первые приказы могли появиться и до Ивана III, но с ним можно поспорить по поводу отсутствия документов, удостоверяющих приоритет этого великого князя на сей счет. Пример тому — статьи Судебника, регламентирующие деятельность приказов. Но введение приказов не явилось неким единовременным актом. Возможно, некоторые ведомства по управлению Московским государством появились и до Ивана III, но бесспорно, что именно при нем они сложились в цельную систему, охватывающую все важнейшие стороны жизни страны. Эта система получила дальнейшее развитие при его преемниках.
