улыбкой на лице пришел мой алхимик, еретик-мусульманин по имени Золтан Вараниан. Он хотел мне что-то показать в долине, которую я отвел для использования его людьми. Он взял меня с собой в пещеру в горах, на полу которой скопился помет летучих мышей за сотни лет.
- Вы это видите? - сказал он, - Мой господин, нам больше не придется собирать дерьмо, чтобы сделать порох! Здесь его достаточно, чтобы сделать девятьсот тонн пороха! Я это
подсчитал!
Это была очень хорошая новость. Получение достаточного количества навоза
для удовлетворения потребности в порохе была проблемой, а крестьяне жаловались, что мы
забираем единственное, чем они могут удобрять свои поля. Кроме того, процесс изготовления
пороха был одним из наших основных секретов, как и ингредиенты, которые в него входили.
Наличие внутреннего источника селитры устранило один из возможных путей утечки
информации. Ну и вдобавок ко всему, почему бы не использовать в качестве удобрения помет
летучих мышей? В пещерах вокруг было много летучих мышей.
У нас по-прежнему были проблемы с необходимой нам серой, и мы импортировали ее
из Венгрии в виде киновари - сульфида ртути. Мы сохраняли всю ртуть за исключением
небольшого количества, которое использовали термометрах, но когда-нибудь мы найдем ей
применение. Обидно было то, что в Польше были огромные залежи ртути, но они залегали
так глубоко, что мы не могли до них добраться без использования сложного бурового
оборудования и у нас не было времени, чтобы его разработать. Многие из добываемых нами
руд представляли собой сульфиды и обжигая их, мы могли выделять диоксид серы который
затем превращать в серную кислоту. Но превратить серную кислоту обратно в серу сложнее, чем затолкать зубную пасту в тюбик! Как выразился Золтан: "Можно ли ребенка вернуть
в мать?". В обозримом будущем мы должны были рассчитывать только на импортную серу.
Я принес Золтану мои искренние поздравления и дополнительно преподнес в подарок
два десятка огромных рулонов ткани графа Ламберта.
19
К осени, команда, работающая над молнией, добилась успеха, поскольку все, что им
необходимо было сделать, заключалось в повторении молнии моего спального мешка, и это несколько смягчило графа Ламберта, но мальчики в Орлином Гнезде разочаровались
во мне. Они сделали свою часть, а я не мог сделать свою. Наконец, я пригласил в Три Стены
весь старший класс так, чтобы они могли своими глазами увидеть проблемы, которые у нас
возникли с авиационным двигателем и попытались помочь решить некоторые из них.
И у этих маленьких ублюдков получилось!
Невероятно простую и эффективную систему зажигания придумал четырнадцатилетний
ребенок. Наши зажигалки давали искру, так? Они работали по принципу нанесения удара
по кварцевому кристаллу, так?
Поэтому он сделал свечу со здоровенным кристаллом кварца внутри нее, по которой бил
молоточек, присоединенный к коленчатому валу. Изоляции проводов не требовалось, потому что не было никаких проводов!
Так что мы назвали систему в его честь - зажиганием Скржинецки, а затем устроили
вечеринку в его честь. Но меня обеспокоило то, что я сам в первую очередь должен был
подумать о таком способе. Ведь я был тем человеком, который разработал наши зажигалки.
Должно быть, я просто задвинул этот подход в ментальное слепое пятно.
Потребовалось несколько месяцев, чтобы разобраться с другими проблемами, но к Рождеству мы имели двигатель, который мог работать шесть часов без капитального
ремонта и для начала, это было достаточно неплохо.
К весне у нас было шесть самолетов, оснащенных двигателями. Просто поразительно, что может придумать куча замотивированных детей!
Конечно же, те же самые проблемы с электричеством, от которых страдало
проектирование двигателя, возникали и с радио. Нужна была искра, чтобы сделать
искровой разрядник. Поэтому, для питания передатчика, я использовал разновидность
зажигания Скржинецки. Чтобы начать передавать, кто-то должен был вращать ручку, чтобы десяток маленьких деревянных молоточков били по большому кристаллу кварца, но это не представляло большой проблемы.
Вощеная бумага и золотая фольга (единственный доступный тонкий металл) образовали
рабочий конденсатор. Большая, тщательно сделанная катушка из неизолированных проводов
и без сердечника служила дросселем, а длинные оголенные медные провода использовались
как антенна.
Приемник имел такую же антенну, связанную с аналогичной катушкой и конденсатором.
И он, в свою очередь, присоединялся к когереру, который представлял собой стеклянную
трубку с
