— Куда уж больше… — прошептала девушка, но все же немного отстранилась.
Макс поморщился, совсем не так он хотел показать ей вторую ипостась, но выбора особого не было. Нападавший мог вернуться, а добавки ему точно не выдержать, как и еще одной порции «лечения».
Тело ощущалось странно, и дело было вовсе не в повреждениях, нанесенных неизвестным. С ними все было предельно ясно — очередное заклинание из арсенала Смерти, скорее всего Гниль, но он не эксперт, тут нужно будет спросить Некромантку. Дело было и не в слабости, а в силе, вернее, в причудливом привкусе, появившимся у его собственной силы анимага. Энергетический каркас второй сущности был цел, ничего не мешало обороту, но что-то было явно не так.
— Макс? — неуверенно позвала Арина.
Блондин задумчиво посмотрел в серые глаза, а потом решил все же прибегнуть к исконно русскому «авось». Оборот прошел намного легче, чем обычно, всего миг и боль полностью исчезла, а мир приобрел новую глубину.
— Макс…
На этот раз его имя прозвучало иначе, Макс аж муркнул от удовольствия, его словно погладили по длинной, черной шерсти. «Черной?! Какого дьявола!».
— Аррррриааа… — вырвалось разъяренно из зубастой пасти.
Арина оторопело глядела на огромную… пуму? Пантеру? Ягуара? Небольшая голова, мощные задние лапы, внушающая уважение мускулатура, и длинные гибкий хвост. Знакомые голубые глаза и очень недовольное выражение на кошачье морде.
— Котик?
Макс поперхнулся рыком: «какой, гребанный стыд, котик?!». Он здоровый, страшный горный кот! Самая настоящая, реликтовая, саблезубая пума! Ну, или был ею, пока не стал, мать его, черным ягуаром! Она таки повредила каркас!
Пофырчав еще пару раз для проформы, Макс все же решил, что разборки учинять не время и не место, цапнул за край юбки и потянул за собой.
— Эй, а как же наши вещи? — попыталась было тормознуть Арина.
Ответом ей был еще один недовольный рык и многозначительный взгляд голубых глаз.
Превращение Макса отвлекло ее от зудящей боли в запястье, и она уже не обратила внимание, на то, что надпись изменилась: «Мое сердце забьется».
ГЛАВА 10. «Под золотою розою»
И они снова сидели за столом, но в совершенно другом заведении. Быстрый бег по лужам окончился в очередном переулке у ресторана с забавным названием «Под золотою розою». Никаких пошлых статуй, хостов в коже и с плетками, все прилично, уютно.
Встретила их миниатюрная, хорошенькая девушка с черными, как ночь волосами, карими глазами, чуть темноватой кожей и с вполне характерным носом. Одетая в милое темно-зеленое платьишко с аккуратным белым передником, она казалась выходцем из сказки — то ли лепреконом, то ли кем-то из дивного народа.
— Ох, ты, вей! — всплеснула руками красотка и тут же посторонилась, пропуская промокших гостей.
— Господин Макс, что же с вами стряслось?!
Похоже, ее босса знали и тут. Впрочем, Арину это уже не удивило, да после сегодняшнего ее мало, что уже могло удивить — она, черт побери, колдовала! Теперь это уже никак не получится воспринимать розыгрышем или дурной шуткой. Теперь это стало реальностью. Изменившаяся реальность занимала ее мысли, когда рядом плюхнулся Макс и недобро на нее уставился.
— Что? — спросила Арина.
— Что?! Ты что со мной сотворила? — все еще рычал викинг, хоть и вернувшийся в человеческий облик.
Сердобольная Дина провела его в подземный схрон, дала обсушиться и переодеться, вот только настроение от этого не улучшилось ни на грамм.
— Ученица моя, нерадивая, кто тебя просил лезть?!
— Чтооо?! Да я жизнь тебе спасла!
— Не факт. Скорее ты мне ее окончательно испортила! — навис над бедной девушкой Макс. — Что со мной сделала, по шагам!
Арина сжалась на стуле. Совсем не такого она ожидала от Макса. Конечно, надеяться на неземную благодарность и вечное восхваление не стоило, но элементарное «спасибо» было бы очень к месту. Вместо этого босс в ярости, а она в непонятке.
Девушка тряхнула головой, от чего мокрая прядка, выбившаяся из прически хлестнула по щеке, расправила плечи и холодно отчеканила:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Потух свет. Кто-то ринулся на нас. Не разглядела, только зеленую вспышку. Когда фонари вновь зажглись, ты уже лежал на мостовой, бился в агонии. Хотела позвать на помощь, но…
— Что «но»?
— Не знала кого можно, — почти не соврала Арина.
Говорить про татуировку почему-то не хотелось, да Макс и не стал настаивать:
— Ясно. Дальше.
— Закрыла глаза, попыталась разглядеть, что с тобой. Увидела сгусток чего-то ядовито-зеленого у тебя в животе. К этому времени ты уже харкал кровью. Решила попытаться помочь, раз уж я Расплетающая, а ты мой бессценный наставник.
Макс поморщился от язвительного тона последней фразы, но комментировать не спешил.
— Обратила внимание на то, что нити стараются меня не касаться, подумала, что заклинанию, убивающему тебя, тоже не понравится мое соседство. Приложила руки к твоему животу, зелень стала разрастаться быстрее. Тогда я ударила Тьмой, и она за несколько секунд пожрала все чужеродные нити.
Возможно, ему и не стоило так остро реагировать на произошедшее, но Арина и сама не поняла, что именно натворила. «Ударила Тьмой». Из ее уст это прозвучало как нечто само собой разумеющееся, вот только у него от этих двух слов засосало под ложечкой.
Тьма Всеблагая. Сущность, сила, богиня, как ее только не называли — это особого значения не имело. Важно было другое — ступивший на путь Тьмы, никогда с него уже не свернет. Нет, Адепт Тьмы — это не крошащий невинных налево и направо монстр, это нечто иное. Совсем иное. Даже в мире иных. Особенно в мире иных.
Любая другая сила, источники, обезличены, но не Тьма. Пусть он не верит в древние легенды, но все хроники сходятся в одном — Тьма обладает собственной, изощренной волей, способной подчинить слабый разум и развратить сильный. Тьма необходима, без нее нет, и не может быть Света, но с Тьмой шалить нельзя, любое обращение к Ней должно быть взвешенным, осознанным и под контролем.
Обращение Арины никто не контролировал, никто не ограничивал. Это была его задача, как учителя, провести ее по тонкой грани между дозволенным и запретным, обрисовать границы и правила. Научить ее быть Расплетающей, без ущерба для окружающих и для самой себя. Стать для нее якорем и поводырем. Вместо этого она ухнула в пропасть, потянув и его за собой.
Он чувствовал Тьму, чувствовал, как черную кляксу, метку, что никогда не удастся стереть. Всеблагая его коснулась, тогда, когда он не был способен защититься, и во всем виноват он сам, так что на Арину он зря сорвался.
— Прости, — глухо прошептал Макс, — я злюсь не на тебя.
Что-то заставило Арину протянуть руку и коснуться его скрещенных на столе рук.
— Я думала, что ты умираешь.
— Знаю. Это моя вина, что я до сих пор тебя ничему не научил, ничего не показал. Ты действовала, как могла, как должна была.
Арина кивнула, принимая извинения и пояснения босса, хоть они ей показались не до конца искренними.
— Что будем делать? — спросила она, вместо дальнейшего выяснения отношений.
— Ждать.
— Чего?
— Кого. Это нейтральное место в нейтральном городе. Сюда приходят за информацией, а доставляет ее Сионский круг.
— Сионский?
— На название обратила внимание?
— «Под золотою розою»?
— Ага, и маленькая Звезда Давида в углу на окне. Кстати, пока ждем, можем поесть. «Мазох» нас так и не насытил.
И опять этот пристальный, горящий взгляд. Только что он злился на нее, потом просил прощения, теперь опять пожирает глазами. Арина терялась от таких перемен настроения, невольно распуская иголки, пытаясь хоть как-то защитить себя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Тут тоже…своеобразное меню?
— Есть такое, но не в том смысле. «Под розою» тебе цену не скажут, сначала все откушаешь, выпьешь, а потом принесут заоблачный счет, на который ты закономерно возмутишься. Пойдут торги до последней капли крови и, в конце концов, сойдетесь на приемлемой цене.
