Шевеление в ногах продолжилось, становясь все плотнее, как будто кошка терлась мягкой шерстью.
Глаза налились тяжестью, усталость обрушилась неожиданно, выбивая все посторонние мысли из головы, кроме желания прилечь. На минуточку. Не спать, просто отдохнуть. Руки потянулись к мягкой перине, ноги ослабли, я присела с краю кровати. Потом накренилась, тяжелая голова тянула вниз, маня прилечь. Я сейчас. На минуточку.
Рядом перина прогнулась под тяжестью черного размытого пятна. Пригляделась –с пола запрыгнул темный пес. Потом еще один. Повелитель послал за мной свои кошмары? Ну, что ж, для меня не было ничего страшнее близости с ним. Тело сгорало от желания, стоило оказаться рядом. Мой кошмар, мое наваждение.
Чем сильнее я погружалась в сон, тем отчетливее становился зов. Клеймо пульсировало на груди, выталкивая тело к пугающему Повелителю. Как же так, я не дотерпела, уснула? До рассвета оставалось всего ничего. Это все кошмарные псы виноваты. Они убаюкивали сознание, не позволяя открыть глаз.
Я уже чувствовала знакомый аромат, отдающий нотками мускуса и сандала –меня окутал дым от курилен, расставленных на полу. Я видела отблески сотен свечей, разгоняющие мрак просторной комнаты и их отражения в витражных окнах из розового стекла, слышала рычащее: «Итаа-аррр». Низкий голос будоражил воображение, вызывал мурашки и заставлял сердце биться быстрее. От страха. И от жара, разливающегося по ногам.
Оставалась надежда, что он дотронется и я снова исчезну. От этой мысли сердце чуть не выскочило из груди и выпустило переливчатую трель. Тело жаждало прикосновения. Я рвано выдохнула. Из груди выскользнули новые звуки нежной мелодии. Я не смогла их сдержать.
Как же так? Я не хочу влюбиться, столкнуться с разочарованием и превратиться в мавку. Прямо, как тетя. Мужчинам нельзя доверять. Тем более таким, как Повелитель, который берет то, что хочет, не спрашивая разрешения, топчет и выбрасывает, когда наиграется. Также, как они все. Также, как сделал тетин любовник -насладился близостью, пресытился и ушел, наплевал на ее боль, наполнил жизнь невыносимым страданием. Использовал и выкинул. Он даже не знает, что у него родилась дочь.
-Айна Итаррр, -пророкотало у самого уха.
Но Повелитель не спешил дотронуться. Прошлая встреча преподнесла ему урок. Похоже, он быстро учился и в этот раз не спешил распускать руки.
Я сглотнула и попросила:
-Отпусти, -голос сорвался на последнем слоге.
-Значит, руками не трогать? -он, напротив, повысил голос.
Ой, он слышал, как я смеялась над ним? Я зажмурилась. Может, еще и видел, как я дразнилась, показывая язык? Ну, что за детская выходка. Надо было держать себя в руках.
Душераздирающий вой заставил меня вздрогнуть и широко распахнуть глаза. Я снова оказалась в хижине, на кровати со спящей сестренкой. Что случилось? Повелитель меня не трогал. Отпустил?
Его псы исчезли с кровати. Малышка крепко спала, а снаружи раздался собачий скулеж. Псы выли от боли так пронзительно, что внутри все перевернулось и заныло. Я выскочила за дверь, открытую нараспашку. Небо начало светлеть. Я прекрасно разглядела Карима.
Прямо на моих глазах он схватил темного пса за морду, раскрыл ему пасть и разодрал в разные стороны. Вой, полный боли и страдания, разлетелся по округе, подхваченный эхом. А Карим не остановился, он порвал кошмарную сущность на два куска и отбросил на песок, сплюнул. По рукам стекала кровь. К горлу подступила тошнота. Неожиданная жестокость. Хотя, таким образом он вырвал меня из лап Повелителя.
Вторая безжизненная тень тушки трепыхалась на кромке воды. Ее смыло очередной прибрежной волной.
Не оглядываясь, Карим пнул куски тьмы, зашвырнул один за другим вслед первому псу, в океан. Сам опустился, смыл кровь, плеснул водой в лицо и потряс головой, разбрызгивая капли вокруг.
Я обхватила себя руками и закусила губы, пересиливая неприязнь. Подошла ближе, удивляясь, как он смог справиться с темными сущностями. Как узнал, что мне грозила опасность? Наверное, стоило поблагодарить и спрятать подальше отвращение. Предсмертные завывания стояли в ушах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Карим так и сидел, скорчившись над водой:
-Что? Понравилось в постели Повелителя? –раздался неожиданно злой голос с ломающимися нотками.
Пока до меня доходил смысл претензии, полной неприкрытой ярости, Карим резко поднялся, развернулся и навис надо мной, уперев руки в бока и вперив раздраженный взгляд:
-Потаскуха! -выплюнул обидное слово мне прямо в лицо чужим голосом.
Его глаза почернели, их заволокла черная дымка и просочилась наружу. Черты исказились, обращая Карима рослым детиной, в которого превратился Карлушка на поляне в «бешенную» ночь. Мускулы раздались, но одежда осталась цела потому, что сам Карим был не дюжего роста и крепкого сложения. Ноздри дрожали от злости.
-Что, взял он тебя, айна? Смотрю, понравилось, -обидные слова вырывались с шипением, пару раз брызнула слюна. -Сердце запело, еще не успела исчезнуть по его зову, -он отер рот рукавом.
Страх перемешался со стыдом, рука сама отвесила звонкую пощечину и, заикаясь, я стала оправдываться:
-Я не буду с мужчиной. Никогда. Не по собственной воле.
Ноги и руки дрожали. Что я творю? На кого замахнулась? Надо бежать, спасаться, а не доказывать что-то злой сущности, которая говорила, что давно меня преследует. Карим и есть сама тьма, или он тоже одержим? Вроде, еще молодой мужчина не выглядел, как человек, слабый разумом. Не то, что Карлушка в сказочном лесу.
Карим потер щеку, перехватил мою дрожащую руку и ухмыльнулся, дернул на себя:
-Не все ему достается так легко? Да?
Тьма сильнее повалила из глаз, он наклонил лицо ниже, почти касаясь губами прошептал мне прямо в рот:
-Я обещал быть нежным.
Вырваться не получалось. Я укусила наглого мужика за губу, он зашипел. Сильно зашипел и запахло паленой кожей.
Солнечные лучи вырвались из-за широкой спины, расчертили небо над головой, прогоняя утреннюю дымку. День выдался на диво ясный и безоблачный.
Тьма, до этого валившая из глаз, вспыхнула на солнце и загорелась, не оставляя ожогов. Карим схватился руками за лицо, принялся с остервенением тереть. Я отпрянула. Мужское тело пульсировало –то скукоживаясь до размеров горбатого карлика, верещавшего тонюсеньким голоском, то вновь прорисовываясь могучими контурами детины с поляны, ревущего грубым басом.
А сзади выбежала Айришка с криками:
-Кар-ррим, Каррим, -ринулась прямо к нему.
Я попыталась перехватить. Надо бежать отсюда. Нас снова настигла тьма. Бежать, пока Карим не очухался. Еще и Айришка попадет ему под тяжелую руку.
Мужчина рухнул на колени, согнулся, а сестренка обхватила его, обнимая, вцепилась в рубашку –не оттащить.
Глава 10
Тело Карима застыло, перестало моргать, меняя облики. Я ухватилась за Айришку, но она завизжала, не желая разжимать пальцы. Мужчина поник и тяжело дышал, успокаиваясь в детских объятиях, не смел поднять головы.
Берегиня, богиня моя родная, да что происходит? Какая упрямая девчонка.
Айрин запричитала:
-Ты что, не видишь? Это же наш Карр-луша, -она всхлипнула. –Бедненький. Больно тебе?
Я тяжело опустилась на песок рядом с парочкой.
Племяшка погладила Карима по волосам.
-Карр-луша хороший. Не плач.
-С чего ты взяла, что это Карлушка? –спросила, сама уже смирившись с вывертами реальности.
По щекам племяшки катились слезки:
-Я сразу узнала. Но молчала. Думала, ты мне не поверишь.
Вот ведь, детская непосредственность.
Айрин поцеловала выцветшую макушку. Карим горестно закачал головой, простонал. Позволил племяшке погладить еще. Потом высвободился из детских ручонок, поднял на нее больные покрасневшие глаза, через силу улыбнулся, расцеловал детские ручонки в ответ.
-Моя принцесса, -произнес с придыханием, -мое спасение.
Похоже, солнце и наступающий день выжгли всю тьму из мужчины.
