- Почему? - Иван Иванович сделал над собой громадное усилие, но ярость все еще полыхала в его глазах. - Да очень просто, я должен быть вне подозрений. Поэтому я и устроил это маленькое представление, так, для отвода глаз. Теперь все будут знать, что я как никто борюсь с заразой, ха-ха! - он хрипло, натянуто рассмеялся.
- Представление? Для отвода глаз? Да меня там...
Стас не успел закончить, парень на полу замычал и зашевелился.
- Ну вот сейчас мы все и выясним, - зло ухмыльнулся Стас. Он пнул тело ногой, парень скрючился.
- Эй ты, прочухался? Хорошо, вот и расскажи мне теперь кто тебя послал меня ловить и что тебе было велено.
Парень молча харкнул Стасу под ноги и тут же получил ногой в зубы.
- Ах, мать твою, - выругался Стас. - ботинок об тебя поцарапал новый! Говорить будешь?
Парень молчал, только сплевывал раскрошенные зубы и не останавливающуюся кровь.
- Говорить ты все равно будешь, - миролюбиво улыбаясь сообщил Стас. - А нет, так и без твоих побрехиваний обойдусь. Свобода восторжествует!
- Швобода? - парень разлепил распухшие кровоточащие губы. - Какая швобода? Вы за швоей прешловутой швободой ни черта не видите.
- А что, что-то можно увидеть? - заинтересовался Стас.
- Ты шопливый макшималист! Ты окрештил шиштему контроля шамой штрашной вешшью на швете и даже не подумал вглядетьша в ее нашначение. Практичешкое назначение - штраховка обшештва.
- Ах вот как? - Стас наклонился, схватил парня за волосы и повернул лицом к себе. - "Пресловутая свобода"?
Свобода не может быть пресловутой. Свобода это нормально, человек должен быть свободен, а то, что предлагаете вы... Страховка говоришь?
И кого она страхует?
- Ваш, людей, обшештво.
- Хрен тебе лысый! Ваша система страхует только вас. Она очень оригинально заковывает людей в кандалы несвободы и заставляет их думать, что все так и должно быть. Она не дает родиться вольнодумцам, она превращает людей в стадо баранов, а тех, кто пожелал остаться людьми сжирает. Вот так-то. А теперь, ты будешь отвечать на мои вопросы.
- Не буду.
- Будешь! - Стас со всего маху ткнул парня носом в пол. - Будешь! Будешь! Будешь!!!
В глазах потемнело. Ярость перелилась через край и он принялся лупить парня головой об пол. Когда Стас пришел в себя, парень был уже мертв. Стас брезгливо вытер руку об его рубаху, поднялся. В комнату вошел пропавший было Иван Иванович, посмотрел на Стаса, на труп, снова на Стаса.
- Паркет испортил, - сердито прокомментировал он. - Мог бы и без грязи обойтись, зверюга. Вот иди его теперь и закапывай.
- Где?
- В ...! В саду. Где еще? Лопата в хозблоке справа от входа. И зачем надо было так? Он же не виноват, просто голову ему дерьмом понабили.
- Зато теперь все это дерьмо на паркете, - хищно усмехнулся Стас. - Так может вы соблаговолите объясниться?
- Может ты соблаговолишь прибрать за собой?
- Ну-ну, - Стас снова показал зубы в злой ухмылке. - Когда я вернусь мы закончим.
Он брезгливо поеживаясь поднял с пола тело с размозженной головой, и в который раз водрузив его на плечо вышел из комнаты. За хозблоком он расковырял ямку, швырнул туда бывшего блюстителя закона и засыпал землей. Аккуратно снятый слой дерна лег на прежнее место. Стас полюбовался своей работай, поставил на место лопату и поковылял в дом. Только теперь он почувствовал насколько устал. Когда Стас переступил через порог особняка, сил на выяснение отношений уже не было. Он поднялся к себе наверх, завалился на кровать не раздеваясь и уже через минуту спал без задних ног.
А наутро его разбудил Иван Иванович. Стас еле-еле разлепил глаза, а знакомый голос уже барабанил над ухом:
- Поднимайся, мой мальчик, все идет как нельзя лучше.
- Что? - не понял не проснувшийся еще толком Стас.
- Твои вчерашние фортели возымели такой успех, такой... Вставай, мой мальчик, это удача. Пора действовать.
Иван Иванович вышел, давая Стасу возможность подняться с кровати. Стас встал, ничего не соображая, оделся, умылся и спустился вниз. Иван Иванович, вместо завтрака протянул ему пачку свежих газет. Читай мол. Стас налил себе чаю, отхлебнул большой глоток, поставил чашку и уткнулся в газеты. На первых полосах пестрели душераздирающие заголовки и страшные фотографии. Суть статей со всех первых полос сводилась к одному.
Спецслужбы города чуть не поймали Станислава Паншина, однако тому удалось бежать, убив по ходу дела шестерых (!) патрульных. В этом месте Стас только усмехнулся.
Однако это были вечерние газеты. Когда Стас дошел до первых полос сегодняшних утренних газет, желание смеяться у него резко пропало. А здесь было следующее. Узнав про Паншинские похождения, несколько тысяч незарегистрированных вышли на улицы и прошли выкрикивая всякие непотребности к Красной площади, по дороге их пыталось остановить элитное подразделение городских спецслужб, но было смято. Дальше больше. К незарегистрированным протестантам присоединились зарегистрированные, толпа протестующих увеличилась, двинулась к стенам Кремля. Уже у самых стен Трое зарегистрированных отделились от толпы. Эти трое выкрикивали какие-то нелепые лозунги, славили Стаса Паншина Человека Свободного, после чего прилюдно вскрыли себе вены, выкрикивая, что лучше умереть, чем жить под контролем какого-то дяди. Один скончался на месте, двое в тяжелом состоянии доставлены в больницу. Этот эпизод дал время городским властям собрать силы и выставить заслон. Толпа отступила под автоматным огнем. В результате всего проишествия было уничтожено двадцать восемь незарегистрированных, погибло тридцать восемь зарегистрированных граждан, тринадцать сотрудников спецслужб, сто шестьдесят девять человек доставлены в больницы с травмами разной степени сложности.
Стас оторопело отшвырнул газету, Иван Иванович заглядывал ему через плечо.
- Ну, что скажешь?
Стас смолчал, а Иван Иванович продолжил:
- Это тот шаг, то чего не хватало.
Теперь они с нами. С нами, - он уже не говорил, а выкрикивал. Стас поморщился.
- А вы уверены, что пришло время брать быка за рога?
- А ты не уверен? А кто еще вчера ныл, что устал? Кто хотел все закончить? Садись за компьютер, мой мальчик.
Садись и ищи, базы данных. Я попытаюсь выяснить сколько их, и устрою еще несколько вспышек "народного гнева". Или я ничего не понимаю и мне давно пора на покой.
Воодушевленный Иван Иванович ушел через пол часа. Стас остался в одиночестве. Он неторопливо сел за компьютер и начал поиск. Кнопки зашелестели послушно под умелыми пальцами. Пять лет не прошли для Стаса даром, он знал компьютер как свои пять пальцев. Он знал невообразимо больше компьютерщиков, которые работали на государство. Он был лучшим, лучшим только потому, что для профи работающих на государство компьютер это работа, а он подходил к этому ящику, как художник, как человек творческий. И он творил, он импровизировал, он шел по заранее разработанной стратегии, но не боялся отойти в сторону от намеченного. И он побеждал. Для него не было преград, для него не существовало дверей с хитроумными кодовыми замками. Все замки рушились перед ним. Он путешествовал по чужим компам, как по особняку Ивана Ивановича.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
