сократить ритуал, — он подобрался, уже понимая, как дальше пойдёт сюжет.
Я ощутил рост напряжения магии вокруг него: мой брат собирался с силами, чтобы защищаться. Но ему следовало подготовиться заранее.
Первое проклятие я бросил просто, чтобы ему было на что отвлечься. Второго не потребовалось. Пока Герберт блокировал сгусток злости, я потянул из ножен длинное лезвие воронёного меча. Резкий рывок вперёд, обход сзади, и острие вышло из грудины моего брата, а я мягко поддержал его со спины, укладывая на паркет.
Клинок уже покинул его плоть, когда я проговорил:
— У моего типа бессмертия есть некоторые преимущества, например: человек никогда не сможет двигаться настолько же быстро.
Герберт выплёвывал кровь и захлёбывался ею.
— Мне жаль, что так вышло, — я смотрел в его светло-голубые глаза и гладил по белым волосам. — Но это не конец, поверь мне. У меня есть подарок, который тебе придётся принять, раз уж клыки тебе не милы.
Гунтрамн истошно голосил и нарезал круги по закрытому помещению, убиваясь по хозяину. Едва сердце Герберта затихло, а глаза опустели, послышался стук в дверь.
— Дорогой, у вас там всё в порядке?
Я поднялся, одёрнул полы кафтана и отбросил край плаща за спину. Глухо прошагал до двери, совершенно не желая объясняться с овдовевшей женщиной. Отпер и сразу же затащил её в лабораторию.
— Предки, Герб, что… — её красивое лицо мгновенно выцвело, но Ирмалинда не упала в обморок.
Мой взгляд скользнул в её декольте: меж спелых грудей поблёскивал аргирис — серебрушка от ментального воздействия. Мои пальцы сжались на кулоне и сорвали его с женской шейки. Ирма в ужасе попятилась, непроизвольно глядя в мои наливающиеся тьмой глаза. Ещё одно преимущество вампирского бессмертия: мне нет надобности тратиться на дополнительные ухищрения, чтобы проникнуть в чужой разум.
Я подправил шокирующие воспоминания, мягко взял женщину за плечи и усадил на софу.
— Закрой глаза, молчи и ничего не запоминай.
Ворон опустился на грудь мёртвого хозяина. На миг я восхитился этой картиной: разметавшиеся белоснежные волосы и такая же птица. В смерти есть своя прелесть, поверьте мне как покойнику со стажем.
Опустившись рядом с телом брата, я принялся за работу.
Мой визит не отпечатался в памяти ни одного обитателя замка. Известие о смерти Герберта пришло в тот же день, и я изобразил подобающую печаль, а после похорон в семейном склепе, забрал Ирму и Рихарда в Нахтрамштейн. Через два года я женился на вдове брата и усыновил племянника.
Толкнувший меня на братоубийство Сигизмунд стал моей мишенью. Впрочем, я и прежде совсем не возражал получить корону.
К тому времени император давно уже не имел власти надо мной. Я всячески проявлял преданность его королевскому величеству и подставлял других видных отпрысков Сигизмунда. Я демонстрировал их коррумпированность и предательство, подстраивал удобные смерти, заставлял грызться между собой, не доверять повелителю и даже собственной тени. Так я получил Варнахарское герцогство в своё единоличное правление, но не собирался останавливаться на достигнутом.
В конечном итоге, Сигизмунд собственноручно подорвал основы своей монаршей власти, обезглавив почти все кровные линии, проистекавшие от него. С наступившим в государстве расколом, я остался одним из немногих преданных ему отпрысков — как он полагал. Пользуясь полученным доверием, я вступил в сговор с Фредегаром и Альбрехтом. Втроём мы нанесли Сигизмунду окончательное поражение, но пал император от моей руки.
Теперь его клыкастый череп украшает столешницу в моём кабинете.
К сожалению, сохранить целостность Альхарды и её ведущую роль в Священной империи не удалось. Почти век мы живём без императора, но я это обязательно исправлю.
— Кажется, сообщение пришло, — голосок Агнесс вывел меня из размышлений, заставляя вернуться в «здесь» и «сейчас». Девушка прихорашивалась, глядя в маленькое зеркальце и поправляя бархотку с камеей на шейке.
На крышке шкатулки разноцветно переливался кристалл.
Так, посмотрим, что за весточку мне принесло…
Я достал материализовавшийся внутри резного ящичка конверт, запечатанный сургучом без герба, но с опознавательным знаком, нанесённым перочинным ножом. Детские забавы, если честно. Вычислить адресанта совсем не сложно, как и подделать такой значок. Но полезно давать завербованным аристократам возможность почувствовать вкус шпионских игр.
Написано симпатическими чернилами, разумеется. Вот это уже более серьёзный уровень защиты, тем более что чернила эти магические и в случае попытки проявить их неположенным способом уничтожают текст вместе с бумагой и паскудником, который сунул нос не в своё дело.
Проведя над листками рукой, я шепнул нужное заклинание.
Начал проступать витиеватый, но слегка нервный подчерк.
О, какие занятные новости! Хм, Ветцель услужил, да…
Мой дорогой племянник соизволил навестить его благородие. Стремясь выслужиться, Юрген даже приложил копии бумаг, подтверждающих сей занимательный факт. Я с любопытством прочёл документы на опеку некой Яромиры Руженовой, 1507 года рождения, а также лицензию на её обращение.
Крайне не похоже на Рихарда взять на воспитание ребёнка, причём девочку: из неё ведь даже толкового матроса не получится. Неужели к ста с лишним годам племяш наконец-то задумался о продолжении рода? Поздновато, но лучше, чем никогда.
Выписку из портовой ведомости я просмотрел без интереса, ведь мне и так известно судно, на котором в последнее время странствует Рихард, и его подставное имя — уже третье по счёту. Я никогда не переставал справляться о нём, всё же родная кровь.
Мальчишка однозначно пошёл в отца. И очень расстроился, когда узнал, чья рука завершила жизненный путь Герберта. Бросился на
