– Я мог бы оспорить твое заявление, но соглашусь, что ты достаточно успешно держалась и без моего вмешательства. Мое вторжение можешь считать внезапным приступом рыцарства и галантности.
Мария почувствовала огромное облегчение при его появлении, хотя и не сказала этого вслух. Поначалу она не находила объяснения подобному изменению в ее отношении к пирату. Она вдруг подумала о том, что впервые после Дэйтона кто-то пришел к ней на помощь.
– Почему ты оказался здесь? – поинтересовалась Мария, заметив, когда они вышли из тени деревьев, что Сент-Джон почти раздет, только в рубашке, бриджах, чулках и сапогах. На рукавах были видны пятна крови, что неопровержимо свидетельствовало о его склонности к жестокости.
– Я следил за тобой.
Она заморгала:
– А откуда ты узнал?
– Я видел, как ушла твоя служанка. Когда я заглянул в твои апартаменты, тебя там не было. Не так уж трудно было догадаться, как ты выбралась на улицу, поскольку дверь я не терял из виду. Посмотрев с твоего балкона, я определил направление.
Мария резко остановилась, подняв тучу песка.
– Ты входил в мои апартаменты? Полуголый?
Кристофер Сент-Джон стоял перед ней, неторопливо окидывая ее взглядом. Но если взгляд двигался медленно, то жар охватывал его гораздо быстрее. И, словно не произошло ничего экстраординарного, он спокойно вытащил платок из кармана и стер кровь с рук.
– Как странно, в мужском наряде ты меня гораздо больше завела и возбудила, чем когда я представлял тебя голой в постели.
Когда их глаза встретились, Мария увидела в них бездонную тьму, которую даже неуверенный свет луны не мог скрыть. Жестокую натуру пирата выдавали предательски сжатые губы и хищная стойка зверя, готового к прыжку. Марию охватили ярость и паника, ее ноздри раздулись, сердце забилось с новой силой, а инстинкт самосохранения настоятельно советовал спасаться от хищника, стоявшего перед ней.
«Беги. Он же охотится на тебя!» – кричал ей внутренний голос.
– Я же сказала тебе, что я не продаюсь, – заявила она, положив руку на эфес шпаги. – И вообще, тебе должно быть известно, что я терпеть не могу наглецов, которые лезут в мои дела.
– Ты имеешь в виду твоих несчастных мужей?
Мария быстрым шагом направилась к дому.
– Тебе не следовало бы выходить без сопровождения, Мария, и уж тем более назначать подобное свидание здесь.
– А тебе не следовало бы преследовать меня и читать мне нотации!
Пират схватил ее руку и прижал к себе, удержав, когда она потянулась, чтобы вытащить шпагу из ножен. Вместо этого он приложил ее руку к сердцу, бившемуся учащенно, как бы говоря этим жестом, что сам он сделан отнюдь не из камня, как считало большинство окружающих. Другую ее руку, ухватив за запястье, невинно прижал к ее попке.
Результат оказался очень интимным: прижавшись грудью к его груди, Мария носом уткнулась в его шею. Сначала она сопротивлялась, но вдруг почувствовала, что получает удовольствие, так чудесно было оказаться в его сильных объятиях, особенно после событий, разыгравшихся всего несколько минут назад. Крохотное утешение и послабление, которые она никогда не позволяла себе.
– Я хочу поцеловать тебя, – пробормотал Сент-Джон. – Тебя было просто необходимо прижать, поскольку ты снова вооружена, а у меня нет ни малейшего желания оказаться насаженным на шпагу, С каждой нашей встречей оружие у тебя оказывается все более впечатляющее.
– Если ты думаешь, что единственное мое оружие – это то, что я ношу на поясе, – произнесла она вкрадчивым голосом, – то глубоко заблуждаешься.
– Ну так подерись со мной, – поддразнил он ее хриплым шепотом, глядя на вспыхнувшее лицо с почти осязаемой, неподдельной агрессивностью. – Вынуди меня на что-то большее, пока ты будешь пихаться и царапаться.
Кристофер был полон неукротимой безжалостной решимости. Мария каждой клеточкой чувствовала его неутоленный голод и вожделение.
Он убил человека ради нее. И это явно пробудило в нем дьявола, вызвало того наружу.
Она взглянула снизу вверх на его суровое, прекрасное лицо дикаря и осознала наконец происходившее. Он сражался за нее, и она соответственно стала его трофеем. Дрожь сотрясла все ее тело, а губы пирата скривились в откровенно сексуальной улыбке.
Жар пробежал по коже Марии, проникая в кровь. Кровь, охладевшую с тех пор, как ее мать испустила последний вздох.
Неужели она настолько чокнутая, чтобы захотеть его за то, что он убил человека ради нее? Неужели общение с Уэлтоном настолько исказило ее восприятие жизни, что мужская опека и защита заводит и возбуждает ее?
Кристофер буквально накрыл ее всем телом, заставляя вдыхать густой острый аромат его тела.
– Только для личного пользования, – вновь предостерег он ее и тут же приник к ее губам жадным и глубоким поцелуем. Мария была вынуждена откинуть голову назад, не было ей никакой другой возможности сохранить равновесие, оказать сопротивление.
Кроме одной.
Она прикусила его нижнюю губу. Сент-Джон грозно зарычал, затем разразился проклятиями:
– Вот уж не думал, что мне попадется женщина, столь искушенная в играх с мужчинами, столь чертовски желанная, и вообще, должен признаться, что я никого еще так не хотел за последнее время.
– Сегодня ничего не получится, у меня не то настроение.
– Я тебе его создам.
Кристофер потерся бедрами о ее ноги, продемонстрировав впечатляющий размер своего восставшего члена. Ноющая боль в паху усилилась, становясь почти невыносимой.
– Ну же, давай, – подзадорила она его с вызовом, отлично понимая, что он не овладеет ею насильно, даже если бы это ей понравилось. Кристоферу было интересно, чтобы она капитулировала, чтобы она сама отдалась ему. Она знала это наверняка, как только могла знать женщина, обладавшая интуицией. А возможно, они мыслили с ней одинаково.
У Сент-Джона сжались челюсти. Он изменил хватку, оторвав ее руку, лежавшую у него на сердце, и воссоединив ее с сестрой, прижатой за спиной к попке, своей освободившейся рукой он сорвал шарф у нее с головы и дернул за волосы.
Мария задохнулась от внезапной боли, а он, воспользовавшись моментом, проник в ее рот с чувственной грацией, которой не было и в помине еще мгновением раньше. Он принялся вылизывать ее изнутри. Не дергаясь, а словно лаская. Ритмично. Имитируя сексуальный акт. У нее подкосились колени, она почти повисла на нем всём телом. Он заводил, возбуждал ее сильными толчками бедер, растирая затвердевшим членом мягкий низ живота, скрещение ног. Мария почувствовала между ног влагу. Все, она была готова, созрела.
Она всхлипнула, внутренне расписавшись в полном бессилии, в невозможности устоять перед его умением соблазнять и мужским обаянием. Реакция пирата на ее хныканье оказалась совершенно неожиданной – он подтолкнул ее, поставил на ноги и потащил обратно к шпалере. Там он ее и оставил, сердито фыркнув.
