Читаем без скачивания Простая формальность - Барбара Хоуэлл

Она замешкалась, доставая ключи от машины, уронила их, подняла и уронила уже сумочку. Садясь в машину, она нервно оглянулась: не видел ли кто на этой приличной улице, где Синтии посчастливилось купить дом, как миссис Мур бежит к машине, растрепанная и раскрасневшаяся от гнева, словно какая-нибудь торговка рыбой.

Синтии она не стеснялась. Абигайль Мур уже давно перестала сдерживаться в присутствии дочери, но она надеялась, что в Велфорде мало кто догадывается о том, какой взрывчатый южный темперамент вдруг прорезался у нее на старости лет оттого, что Синтия делает глупость за глупостью.

Она нечаянно нажала локтем на сигнал и от этого резкого звука вздрогнула всем телом, окостеневшим от злости, старческого артрита и всяких других болячек. Когда миссис Мур была в последний раз у врача, результаты обследования показали, что у нее прекрасное здоровье и жить она будет долго. Но ведь доктор Хаммер, вынося этот оптимистический прогноз, не знал, какие эмоциональные взрывы и стрессы возникают у нее из-за Синтии.

Глядя в окно, Синтия ужасно досадовала, что рассказала матери про брачный контракт. Ей совсем не нужно об этом знать. Недоверие Клэя — одно, а здоровье матери совсем другое. Ведь контракт — ее сугубо личное дело, пусть даже это удар по ее гордости. Но Синтия решила, что раз мать уже давно является почетным членом их маленькой, чисто женской компании, она должна все знать. Дочери и внучкам предстояло переехать в Нью-Йорк, начать там новую жизнь, а старая миссис Мур останется в Велфорде. Если у них будут трудности на этом новом пути, только она могла поддержать их и помочь советом. Короче, Синтия рассказала матери все, потому что хотела, чтобы та знала.

Синтия пригласила мать на обед сразу же после встречи с Элом Джадсоном. Когда Абигайль приехала, Синтия, надев передник поверх джинсов, готовила мясо по-бур-гундски, с мелким луком и красным бургундским вином. Абигайль сидела на кухне за столом, пока Синтия обжаривала мясо на плите.

Мать была одета в различные оттенки цвета беж. На ногах у нее были открытые босоножки из крокодиловой кожи, купленные еще тогда, когда на нее не было запрета. Как всегда, в жаркой и тесной кухне мать выглядела совершенно неуместно.

Хотя Абигайль давно поняла, что и Синтия, и другая ее дочь Памела нужны ей для моральной поддержки не меньше, чем она им, она продолжала вести себя как строгая наставница. В доме все должно быть не просто чисто, а выскоблено до блеска, одежда должна быть не просто добротной, но элегантной. Было время, Абигайль и самой приходилось несладко — когда дети были маленькими. В ее жизни тоже хватало и пеленок, и детского рева, и детских болячек.

От матери Синтию отделяло всего несколько метров и — непреодолимая разница взглядов. Синтия осторожно завела речь о Клэе и о свадьбе. Клэй не нравился Абигайль, и в июне, когда он только начал появляться в Велфорде, она решительно высказала свое мнение. Ей не нравилось, что ему столько лет, что он толстый, и его привычка сорить деньгами тоже ее раздражала. Она бы ужаснулась, узнав, что Синтии будет куплено платье от Хэл-стона.

Но как только Синтия объявила о том, что они с Клэем поженятся, мать сразу же перестала его критиковать, постаралась смириться и держалась в рамках приличий. В последнее время Абигайль начала видеть в нем и хорошее: его покладистый характер, его живые голубые глаза — уже не мало, в его-то возрасте.

Стоя спиной к матери и помешивая соус в кастрюле, куда она подлила бульона, Синтия глядела в окно и рассказывала о брачном контракте, о том, как преподнес ей это Клэй, и о том, как она его подписала. Сначала мать молчала. Сидела и слушала, как булькает соус в кастрюле. Потом началось.

— Как можно быть такой дурой? — презрительно бросила мать.

— У меня не было другого выхода.

— Всегда существует какой-то выход. А это никуда не годится! — Она с шумом отодвинула стул и хлопнула ладонью по столу. — И надо же, как раз сейчас, когда так хорошо идут дела в магазине!

— Приходится чем-то жертвовать, — сказала Синтия с вызовом.

Вот тогда-то ее мать и ринулась из кухни, прижав к бокам согнутые в локтях руки и бормоча невнятные ругательства.

Синтия снова взглянула в окно: мать сидела в своей старой машине «додж-дарт» семьдесят второго года — закрыв глаза, опершись локтем на руль, подперев голову рукой.

Синтия знала, о чем думает сейчас мать, сидя вот так, одна. Вовсе не о контракте, а о смерти. Всякий раз, когда у ее дочерей возникали проблемы, не поддающиеся мгновенному решению, Абигайль думала о смерти, о том, как она умрет прямо здесь, сейчас, старая и беспомощная, и советов ее никто не слушает, и горевать, наверное, тоже не будут.

— Что стряслось? — Это Бет зашла в кухню. Ее круглое нежное личико так и сияло. Откуда она взялась? Неужели все слышала? Скорее всего так.

— Бабушка расстроилась из-за контракта. Иди, скажи, что я делаю ей коктейль, пусть вернется.

Бет выскочила из кухни.

— Бабушка!

Влажная после недавнего дождя трава казалась гуще и зеленее под темно-голубым небом. Со стороны, наверно, кажется — какая красота и идиллия, подумалось Синтии: жизнерадостная миловидная внучка выбежала встретить старую даму, из трубы соседнего дома вьется дымок и смешивается с терпкими осенними запахами облетающих листьев. Вся осень простояла чудесная, а этот день был просто замечательный.

В жизни Абигайль, как и в жизни всех стариков, погода играла очень важную роль. Синтия надеялась, что в эти минуты покоя и одиночества, оказавшись вне кухни со всеми ее запахами и обыденностью, освободившись от необходимости читать дочери мораль, Абигайль успокоилась, оправилась от обиды, которую Клэй нанес Синтии, а значит, косвенно, и самой Абигайль.

Синтия смотрела, как Бет идет к машине. Только Бет была способна уговорить Абигайль. Хотя так было не всегда. Когда девочки появились на свет, Абигайль заявила, что из нее не получится бабушки, которая, забыв обо всем на свете, готова с утра до вечера нянчиться с внуками. Ей еще не было шестидесяти, и она активно работала в комитете, занимающемся благотворительной помощью больнице, состояла в клубе садоводов и увлекалась всякими другими делами, которым обычно посвящают свободное время вдовы.

Но позже, когда девочки подросли, в ее душе произошла чудесная перемена. Бет и Сара стали для нее дороже всего на свете. Она буквально жила ради их блага и счастья. И девочки всегда говорили о ней тепло, с улыбкой. Всех троих связывала глубокая спокойная любовь.

Когда Бет подошла, Абигайль покачала головой и завела мотор. Рука Бет мгновенно просунулась в окно, и мотор смолк. Бет зашептала что-то бабушке на ухо, поцеловала ее в щеку и засмеялась. Наконец и сама миссис Мур, с трудом сдерживая смех, вылезла из машины и пошла назад, к дому, положив руку на плечо Бет — то ли опираясь на нее, то ли направляя.

— Мама делает для тебя мясо по-бургундски и пирожные со сливами, — донеслось до Синтии.

— Могла бы и сама выйти.

— Нет, не могла. Все сгорит. Мама правда переживает, что ты расстроилась.

Какая Бет умница! Откуда только она научилась таким тонкостям, недоумевала Синтия. Только не от нее. И не от Джона Роджака. Может, от отца Синтии? Она представила себе на минутку его лицо, мягкую, добродушную улыбку. Но тут, как всегда, и улыбка, и все лицо растворились — эти воспоминания Синтии не хотелось оживлять.

— А ты не против, чтобы мама вышла замуж за этого человека? — услышала Синтия голос матери.

— Почему я должна быть против?

— Ты знаешь, что ему от нее надо?

Бет усмехнулась и смущенно отвела глаза.

— Я не о том. Я говорю про контракт.

Когда миссис Мур опять оказалась на кухне, вид у нее стал какой-то жалкий. Бет остановилась на пороге, под-боченясь.

— А что страшного в этом контракте? Там просто говорится, что если мама с Клэем не поладят, мы вернемся, и все будет как раньше.

— Не бывает как раньше после двух замужеств.

— Да ну, все будет хорошо. Клэй от мамы просто без ума, ты бы видела их вместе! Господи, бабушка!

— Не желаю видеть их вместе. И не произноси имя Господа всуе.

— Бет, пойди приготовь бабушке мартини, — приказала Синтия. Интересно, подумала она, давно ли бабушка и внучка обсуждают ее дела и ее саму, как будто она какое-то непонятное существо, от которого можно ожидать чего угодно — главное лицо в доме и в то же время прислуга, чья судьба, к сожалению, влияет на их собственную.

— Я не хочу мартини, — заявила миссис Мур.

— Тогда шампанского?

— Нет. — Как всегда при упоминании даров Клэя, рот матери искривила гримаса отвращения. — Лучше чуточку виски. Совсем слабого. Ты что, всю бутылку выльешь в жаркое?

Синтия поставила бутылку на стол — задумавшись, она вылила в кастрюлю чуть ли не половину.

— Это не жаркое, это такое французское блюдо — специально для гурманов.