Женька в оптический прицел наблюдал за атаками немцев. Осторожно ползла пехота, маневрировало несколько танков. Пытались выкатить фрицы на прямую наводку орудия, но толку от этого вышло мало. Одну из 75-мм пушек моряки, засевшие в толстостенных зданиях у элеватора, даже умудрились уничтожить. Но немцы лезли снова и снова, огрызаться уже было некому. Уже у самого здания конторы плевались яркой струей огнеметы, клубились рыжим дымом дымовые шашки.
Помочь было нечем. Стучал ключом Лешка, просил добавить огня, но возможности двух батарей, стоявших бог знает где, были ограниченны. Выхаркивали семь стволов залп, свистело над головой, и загибала Катрин, наблюдая разброс разрывов. Жутко теоретическое дело эта артиллерия, — еще хорошо, что устроенный в полутора километрах от элеватора складской НП не разнесли.
Рация десантников замолчала еще утром. Но были там живые, были, — снова отползали назад немцы, вот повалился скошенный осколками гранаты огнеметчик. Немцы залегли на ровном, — по насыпи удачно ударили снаряды батарейцев. От жилых домиков, стоявших у дороги, осталась груда развалин. Чадил подожженный тягач, без движения замер подбитый танк.
— Наши в город прорвались, — сказал Лешка, поднимая на командиршу красные глаза. В наушниках рации он походил на пятнистого, заросшего щетиной инопланетянина.
— Толку-то? — Катрин утерла запекшиеся губы. — Пока еще сюда выйдут…
Снизу стукнула брошенная щепка — Миша-Махсун привлекал внимание. Катрин камуфляжным колобком скатилась вниз. До сих пор везло — немцы мимо склада бегали часто, раненых возили, но заглянуть внутрь не догадались. Не до этого фрицам было.
Через секунду Катрин подпрыгнула наверх, повисла на руках и спокойно сказала:
— Сворачивай, Леха. Кажется, по нашу душу. Давай, как договорились…
Женька помог радисту надеть лямки громоздкого чехла с «Севером», спешно запихнул внутрь наушники. Миша-Махсун уже стоял рядом:
— Кать, может, и вы?
— План есть план, — начальница подтягивала ремень с кобурой. — Проваливайте. Увидимся еще.
— Вы поосторожнее, — сказал Лешка, пытаясь протиснуться в проделанный еще накануне пролом крыши.
— Обязательно, — Катрин подсадила-подпихнула горб рации.
Женька стоял на коленях с винтовкой, следил за воротами и с замиранием сердца слушал — тихо. Посыпалась со стропил золотящаяся в солнечных лучах пыль — смершевцы осторожно съезжали по крыше. Спрыгнут удачно — там рядом кусты. Тропинку проскочить — дальше развалины. Уйдут.
Сквозь щели в воротах были видны рассматривающие замок немцы. Женька глянул в прицел винтовки, — словно стволом в грудь упираешься. Замок на воротах старый, нетронутый — спецгруппа вошла через слуховое окно. Может, обойдется?
— Дай-ка специалисту, — прошептала Катрин. — Мал еще профессиональным оборудованием пользоваться.
— Держи, мамочка, — Женька отдал длинную винтовку.
— Сейчас… — Катрин увлеченно смотрела в прицел.
Наверняка офицера выбрала.
Послышался стук — немцы прикладами сшибали замок.
— Ну, держи… — ласково сказала начальница.
Игрушечно хлопнул «БраМит». Коротко вскрикнули за воротами.
— Пошли, пошли! — заторопила Катрин.
Женька первым выбрался через слуховое окно на плоскую крышу кирпичной пристройки. Когда-то внизу комнатушка кладовщика располагалась, теперь на крыше стартовая площадка будет. На другом конце склада немцы расстреливали ворота — пули стучали в стену где-то под ногами.
— Присядь, идиотина! — шикнула Катрин.
Женька с пистолетом в руке вытянулся на узкой площадке. Наставница тоже залегла, не обращая внимания на крики и стрельбу за спиной, начала выбирать цель у дороги. Немцев там скопилось много — санитары перевязывали раненых, пулеметчик, окопавшийся у насыпи, обстреливал развалины зерновой канторы у элеватора.
Винтовка хлопнула раз, другой. Словно в ответ, бухнуло внутри склада — немцы справились с замком и напоролись на «растяжку». Женька просунул руку в слуховое окно и, торопясь, высадил магазин ТТ. Хотел надеяться: воющего раненого, побитого осколками гранаты, пули пощадят.
— Сейчас, Жень, — пробормотала начальница, вталкивая в винтовку последнюю «зеленоголовую» обойму.
На этот раз Женька опустошил пистолет куда попало, — кто-то из немцев сообразил, где прячутся диверсанты, и садил из автомата так плотно, что головы не поднять. В паузе было слышно, как командирша в последний раз щелкнула затвором.
— Сейчас…
Пустая винтовка разлетелась от удара об угол стены.
— Уходим!
Женька попытался снять затвор с ТТ, но начальница выхватила пистолет:
— Ты уж совсем! Активируй…
Женька успел увидеть, как, кувыркаясь, отскакивает от стены граната с деревянной ручкой…
27 апреля 201?. 18.32. Москва. Комсомольский проспект. Двор дома № 25
— Ну, дерьмо сплошное, — Катрин выбралась из грязной песочницы.
— Ох, точно! — согласился Женька, приплясывая и морщась.
— Что за народные танцы? — с тревогой поинтересовалась начальница, прекращая отряхиваться.
— Ремень забыл снять, — сокрушенно признал Женька.
Живот порядком припекло, да и от подпаленного камуфляжа воняло мерзопакостно.
— Вот что ты за странный человек, Земляков? То рука, то пупок. Вот замучаешься Ирину Кирилловну убеждать, что мазохизмом не интересуешься. Ты гранату видел?
— Видел. Вниз отскочила.
— А вот у меня один раз так не отскочила. И было потом весьма нехорошо. Учти на будущее. Задержались излишне. Впрочем, это все я виновата.
— Ну, вот еще. Кать, мы же что могли…
— Согласна. Пошли докладывать и принимать взыскания.
Сразу двинуться к взысканиям не получилось. От дома к детской площадке двигалась пара настороженных милиционеров. Катрин вскинула ладонь к пилотке, приветствуя доблестных сотрудников ППГ.
— Извиняюсь, что это за маскарад? Ваши документики! — строго потребовал старший сержант.
— Здрасте вам, — расстроилась Катрин. — Не узнаете, что ли? В/Ч 12740. Следуем с тактической тренировки.
— Да, я вас точно знаю, — сказал второй старший сержант. — Вы здесь по утрам бегаете. Только вы уж как-то поопрятнее ходите. Прямо как из Брестской крепости вырвались.
— Я начальству говорила, — выпятила губы Катрин. — Транспорт не дают, форма одежды древняя. Может, подвезете на машинке, чтобы мы не позорились?
— У нас маршрут, — извиняющимся тоном объяснил милиционер и улыбнулся милой военнослужащей.
Шагая уже по «своей» стороне проспекта, Катрин взглянула на магазинчик.
— Нужно было у ментов полтинник позаимствовать. В горле ссохлось, как в трубе каминной.
— В холодильнике наверняка минералка есть, — Женька расстегнул камуфляж и телогрейку, игнорируя взгляды прохожих. — Кать, а что нам Толкунов сделает? Он, наверное, уже кипу докладных настучал.
— Меня высекут, а тебя в камендачи переведут. Будешь возражать?
— Буду. Но переживу, наверное.
Впереди уже показались знакомые ворота со звездой.
— А мы ведь неплохо сходили, — задумчиво сказал Женька.
— Лучше, чем те морпехи, — сухо отрезала начальница.
Женька хотел обидеться, но потом просто сказал:
— Ты чего? Я же не Толкунов.
Начальница покосилась:
— Извини. Это я порку предчувствую. Конечно, ты не Толкунов. У него наверняка пузо не поджаренное.
Начальница ошибалась. Немедленной порки и взысканий не последовало. Сан Саныч принес дополнительно бутылку минералки и спровадил агентов в душ. Потом сидели, пили чай, и Катрин докладывала об объективных причинах задержки возвращения. Нужно признать, иногда наставница могла поднапрячься и начать изъясняться вполне дипломатично.
— Ладно, потом в письменной форме выдумывать будешь, — пробормотал Сан Саныч.
— Слушаюсь! — Катрин налила себе чаю и осторожно спросила: — А как наш старшой? В порядке?
Компьютерщик старший лейтенант Шурик, активно налегавший на пирожные, многозначительно хмыкнул. Начальник отдела укоризненно посмотрел на командира Расчетной группы и сказал:
— Судя по всему, товарищ Толкунов в порядке. Голос бодрый, сознание проясненное. К сожалению, до базы он еще не доехал.
— Не уловила?.. — с некоторым испугом призналась Катрин.
— Он немножко промахнулся, — с готовностью пояснил Шурик. — Чип сработал штатно, но повлияла некая внутренняя наводка. Плюхнулся в Кипочках. Это такое садовое товарищество. У старшего лейтенанта Толкунова там дедушка-пенсионер обитает. Нежные воспоминания детства, все такое… Потянуло человека. Но мы, между прочим, его координаты в течение часа засекли.
— А где эти Кипочки? — с подозрением осведомилась Катрин.
