Однако именно в этот период жизни эксцентричная натура будущего канцлера проявилась наиболее ярко. Недаром соседи прозвали его Бешеным Бисмарком. По его собственному признанию, в те годы он «не чурался никакого греха, водя дружбу с любой компанией дурного рода». За карточным столом Бисмарк проигрывал огромные суммы. Отправляясь в гости к друзьям, он оповещал их о своем приближении выстрелами. Мог выстрелить из револьвера над ухом задремавшего гостя. А однажды явился в гостиную к соседу, ведя на поводке лисицу. Лисицами он пугал и собственных сестер, запуская зверей в комнаты, и громко хохотал, когда женщины разбегались и визжали.
Своим постоянным местом жительства Бисмарк сделал одно из поместий, которое назвал Книпгоф. Однако вскоре соседи переименовали его в Кнейпгоф – кабак, потому что молодой помещик слишком часто даже для юнкерского круга устраивал для приятелей шумные кутежи с громкой стрельбой и огромным количеством вина. Редкая неделя обходилась без попойки.
Еще одной страстью Бисмарка была верховая езда. Он без зазрения совести скакал на своем огромном жеребце Калебе по угодьям соседей, не заботясь о посевах. Отто так любил бешеную скачку, что несколько раз чуть не поплатился за это жизнью. Однажды, возвращаясь домой, он наткнулся на толстый сук, свалился с лошади и ударился головой о камень. Бисмарк потерял сознание, а когда пришел в себя, сел на лошадь конюха и отправился домой. Дома он повел себя чрезвычайно странно. Не узнал собственных собак, стал рассказывать, что конюх упал с лошади и за ним нужно послать носилки, потом поужинал и лег спать, а утром встал совершенно здоровым. В следующий раз падение произошло в густом лесу. Три часа он пролежал без сознания, а потом окровавленный, весь в синяках, явился домой. Врач не нашел никаких серьезных повреждений, но был убежден, что пациент только чудом не сломал себе шею. Но даже такие происшествия не отвратили будущего канцлера от рискованной езды. Впоследствии он еще не раз падал с лошади и ломал себе ребра.
Конечно, Бешеному Бисмарку нелегко было найти себе жену. Мало кто из родителей хотел видеть свою дочь замужем за человеком с таким буйным нравом. Однако его натиск разрушал любые барьеры. Во время одного из путешествий он познакомился с некрасивой, но очень умной и обаятельной Иоганной Путкамер. Бисмарк без памяти влюбился, убедился во взаимности девушки и написал ее родителям письмо, в котором просил руки их дочери. Те пришли в ужас. Узнав об этом, Бисмарк явился в дом к Путкамерам, обнял, поцеловал Иоганну и обратился к ее родителям со словами: «Соединенное Богом люди разлучать не должны». Растроганные старики согласились и никогда в этом не раскаялись. Иоганна благотворно повлияла на мужа. Неистовые кутежи и игра в карты остались в прошлом, а сам Бисмарк не раз повторял: «Вы представить себе не можете, что сделала со мной эта женщина». Однако это не означало, что Отто стал менее эксцентричным. Он по-прежнему любил эпатировать публику.
Начало супружеской жизни Бисмарков совпало с изменением политической обстановки как в Пруссии, так и по всей Европе. Назревали революционные события 1848 года. Теперь во время застольных бесед Бисмарк начал с увлечением говорить о политике, обнаруживая крайне консервативные взгляды. В то время как большинство его соотечественников поддерживали идеи либерализма, владелец Шёнхаузена не стеснялся в выражениях, если речь заходила о либералах. Впрочем, в юнкерской среде он находил понимание, поэтому на местных выборах прошел в Соединенный ландтаг (парламент). 15 мая 1847 года Бисмарк впервые поднялся на трибуну и сразу прославился не только консерватизмом, но также агрессивностью и неуважением к другим депутатам. Во время выступлений он не стеснялся в выражениях. Известен случай, когда в ответ на бурную реакцию парламента по поводу его речи, Бисмарк демонстративно повернулся спиной к залу и читал газету, пока аудитория не затихла.
Летом Отто с женой отправился путешествовать по Италии. Королевский прусский двор в это время был в Венеции. Молодой депутат отправился к королю и был приглашен на обед. Бисмарк чрезвычайно понравился монарху и вскоре стал завсегдатаем королевских приемов. Однако он, казалось, совсем не дорожил такой честью. Были случаи, когда Отто публично дерзил Фридриху Вильгельму IV. Однажды во время обеда в летней королевской резиденции Сан-Суси Бисмарк на вежливый вопрос короля о состоянии его дел резко ответил: «Плохо», объяснив это тем, что король потворствует революции.
Видимо, Бисмарк вообще не испытывал особого почтения к королям. Много позже, уже в бытность прусским канцлером (премьер-министром), он, боясь установления австро-прусского сотрудничества, вынудил короля Вильгельма I отказаться от поездки во Франкфурт, где по предложению Австрии должны были собраться все правители разрозненных немецких государств. Добившись своего, Бисмарк вышел в приемную, схватил стакан, разбил его вдребезги и со словами: «Ну вот, теперь мне хорошо!» – отправился сообщить об отказе короля саксонскому премьер-министру. Тот ответил, что саксонский король Иоанн специально прибыл, чтобы привезти Вильгельма во Франкфурт, и не уедет без прусского короля. Тогда Бисмарк закричал: «Даю вам честное слово, что если завтра утром в 6 часов специальный поезд с королем Иоанном не уедет, тогда в 8 часов батальон пруссаков из Раштатта будет в Бадене, и, прежде чем мой король встанет с постели, его дом займут войска, у которых не будет другого задания, кроме как не пропускать ни одного саксонца». Представитель Саксонии вынужден был подчиниться.
Во время мартовских событий 1848 года, когда на улицах Берлина реяли революционные знамена, а правительство не знало, на что решиться, на одном из великосветских приемов произошло следующее. Присутствующие были удручены, все обсуждали происходящее и не находили выхода из сложившейся ситуации. Вдруг сидевший за роялем Бисмарк громко заиграл походный марш. Знаменитый генерал Миддендорф вскочил, обнял его и воскликнул: «Вот что нужно!» Вскоре революция была подавлена, а Бисмарк прославился еще одной фразой: «Прежде всего, нужно разрушить дотла все большие города, эти очаги революции».
Взгляды Бисмарка очень импонировали королю и правительству. Поэтому, когда встал вопрос о назначении прусского посланника в Союзный сейм – центральный орган Германского союза, выбор пал на одиозного депутата несмотря на его молодость.
Став дипломатом, Бисмарк избрал своеобразную линию поведения, стремясь всячески вывести противника из себя. В то время в сейме доминировала Австрия, а прусский дипломат не мог с этим смириться, считая, что главенствовать должна его родная Пруссия. За время пребывания Бисмарка во Франкфурте здесь сменилось три австрийских представителя. И каждого из них при каждом удобном случае прусский представитель старался задеть, даже в мелочах демонстрируя свою независимость в отношении враждебной, по его мнению, страны. Бисмарк не давал спуску даже председателю союзного форума, тоже австрийцу, графу Туну.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
