В Военном трибунале Московского военного округа рассматривалось много трибунальских дел в кассационном порядке, ибо он являлся судом 2-ой инстанции для Военных трибуналов соединений, находившихся в Московском военном округе и для Военного трибунала Московского гарнизона.
Это был 1946 год, год послевоенный, и в кассационном порядке по многим делам меры наказания военнослужащим серьезно смягчались или осужденные подлежали вообще освобождению. От момента вынесения кассационных определений до их исполнения проходило дней десять. За эти дни старший секретарь Военного трибунала Московского военного округа капитан юстиции Буря выискивал в делах, по которым уже были вынесены определения о смягчении меры наказания, адреса родственников, вступал с ними в контакт, брал с них деньги за то, Что мера наказания будет смягчена, и указывал до каких пределов. Все его «обещания» о снижении реализовывались, ибо он исходил из уже состоявшихся определений трибунала округа.
Буря совершил серьезное преступление, подлежащее двойной квалификации. Родных осужденных он склонял к даче взятки, а сам совершал мошеннические действия и использовал в корыстных целях свое служебное положение. Буря был разоблачен и предан суду трибунала.
При расследовании было выявлено, что он получал довольно крупные суммы денег и прокучивал их в московских ресторанах, завел знакомство с актрисой Московского цыганского театра Лялей Черной и тратил много денег на нее.
Буря был лишен офицерского звания и осужден к лишению свободы. Это неприглядное дело старались сохранять в тайне, ибо ничто так не дискредитирует любое судебное учреждение как сообщение, что там имеют место взятки, корыстные злоупотребления, тем более когда речь идет о столичном и солидном органе военной юстиции.
Зверства и мародерство советских солдат и офицеров в Германии, Венгрии, Чехословакии
В 1946 году перед демобилизацией из армии я служил секретарем Военного трибунала Московского военного округа и ведал там архивом, где хранились уголовные дела, рассмотренные Военными трибуналами различных соединений Действующей армии и сданные в архив Трибунала округа на хранение. Архив частично размещался в помещении Трибунала на Каляевской улице, а частично в знаменитом Андрониковском монастыре. Будучи хозяином этого архива, я имел возможность ознакомиться с сотнями дел, рассмотренных Военными трибуналами во время нахождения советских армейских частей в Германии, Венгрии, Чехословакии. Из этих дел можно было видеть, какие зверства и мародерство творили в этих странах советские солдаты и офицеры и как ненавидело их в связи с этим местное население.
Нет сомнения, что Красная армия вела справедливую войну, что подавляющее большинство солдат и офицеров, пришедших в составе этой армии на землю Германии, Венгрии, Чехословакии, выполняли свой воинский долг честно и не запятнали себя насилиями над гражданским населением и грабежами. Но было и другое. Изнасилования приняли массовый характер. Не помогали приказы командования, трибунальские приговоры, полное запрещение общаться с женщинами из местного населения из-за венерических заболеваний.
Из дел об изнасилованиях запомнилось дело, рассмотренное Военным трибуналом одного из соединений советской армии. Возникло это дело в Венгрии сразу же после прихода туда советских войск. Пьяный советский лейтенант ворвался в крестьянский венгерский дом, выгнал мужа из дома, заперся с его женой в кладовке и пытался ее изнасиловать. Она оказала отчаянное сопротивление. Муж сорвал запор и убил металлическим стержнем советского офицера-насильника. После этого супружеская пара закопала труп убитого офицера в своем огороде. Через несколько месяцев это случайно выявилось. Супруги предстали перед Военным трибуналом. С каким достоинством держали себя перед военным судом простые венгерские крестьяне, патриоты своей небольшой страны, защищавшие женскую честь, не отступившие перед офицером-насильником из армии, которая именовала себя освободительницей.
Из различных уголовных дел, рассмотренных Военными трибуналами Действующей армии, особенно в Германии, был виден размах мародерства со стороны советских солдат, офицеров и генералов, размах грабежа мирных граждан во время военных действий и после окончания войны. Это мародерство началось тогда, когда всем солдатам и офицерам разрешили посылать почтовые посылки домой, а высокое начальство получило возможность отправлять награбленное вагонами. Из трибунальских дел видно, что за мародерство наказывали слабо, оно по сути дела поощрялось, а высшее командование само подавало пример грабежа ценнейшего имущества из германских фамильных замков, музеев.
Я помню, как спустя много лет после Второй мировой войны, когда умер маршал Советского Союза И. С. Конев и между его двумя женами возник судебный спор о наследстве, из материалов судебного дела было видно, что стоимость лишь одних ружей и удочек, вывезенных маршалом из Германии, была достаточна для обеспечения безбедной жизни сотен людей на сто лет вперед.
Подчас трудности были лишь в отправке большого объема награбленного имущества в СССР. Известен факт, когда награбивший много вещей генерал-полковник никак не мог получить железнодорожный контейнер для отправки домой награбленного. Будучи Героем Советского Союза и пользуясь расположением Сталина, он обратился к нему за содействием, не видя в самом мародерстве ничего предосудительного. Сталин не воспрепятствовал грабежу, но желая показать свою самодержавную, абсолютистскую власть и считая недопустимым обращение к нему по незначительному поводу, послал телеграмму: «Предоставить контейнер полковнику такому-то». Так генерал-полковник превратился в полковника, но получил возможность вывезти награбленное имущество.
«Если он будет убит, сохранится жизнь сотен людей»
Офицеры юстиции, служившие во фронтовых военных трибуналах, делились на две группы: оперативный состав и секретарский. В оперативный состав входили председатели и члены военных трибуналов. В секретарский состав — старшие секретари и секретари военных трибуналов.
В оперативный состав назначались только члены партии. Никакого образовательного ценза не требовалось. Главное, что имело значение при формировании оперативного состава — это политическое доверие. А оно определялось прежде всего членством в коммунистической партии, но не только этим. В оперативный состав назначались в большом числе судьи, члены спецколлегии областных и краевых судов, трибуналов и троек, особых совещаний, люди, доказавшие свою политическую верность режиму в ходе репрессий 1937 и 1938 годов.
После окончания Московского юридического института и курсов Военной юридической академии я был послан в начале войны на Южный фронт вместе с моим однокашником Иваном Башкатовым. Поскольку Иван Башкатов был членом партии, а я — беспартийным, Председатель Военного трибунала Южного фронта корвоенюрист Матулевич назначил его членом Военного трибунала, а меня — секретарем. Наличие у меня к тому времени высшего юридического образования и успешное окончание мною курсов Военно-юридической академии значения не имели. Главное — доверие политическое, принадлежность к правящей партии.
В результате такого отбора в оперативный состав, главным образом по политическим признакам, получилось так, что в этом составе оказалось много людей малообразованных, туповатых, беспринципных службистов, согласных бездумно и жестоко осуществлять любую директиву, исходящую сверху. Это привело к серьезным последствиям, ибо во фронтовых военных трибуналах предметом рассмотрения были дела двух различных категорий.
К первой категории условно могут быть отнесены дела, которые я бы назвал справедливыми делами. Это дела, когда на скамье подсудимых сидели старосты, полицейские, жандармы, эсэсовцы, бургомистры, совершившие кровавые преступления, или явные дезертиры, членовредители, спекулянты, расхитители.
Ко второй категории условно могут быть отнесены дела, которые отличались особой сложностью, ибо по этим делам жизнь боевых солдат, офицеров, а подчас и генералов могла быть несправедливо исковеркана, или они могли вовсе лишиться жизни. Это были дела, когда «СМЕРШ» или особый отдел фабриковал ложные политические обвинения, обвинения в попытке перехода на сторону противника, надуманные обвинения генералов и офицеров в том, что они вопреки приказу Сталина № 228 допускали отступление своих войск с позиций, назначенных к обороне.
При рассмотрении дел второй категории судебные ошибки становились неизбежными. Судьбы тысяч людей исковерканы и сотни людей лишились жизни в результате «деятельности» той части оперативных работников военных трибуналов, которые подбирались по признакам политического доверия.
