Брайс попыталась исправить положение:
— Но, несмотря на свой скромный прикид, ты производишь на людей достаточно приятное впечатление. А поскольку, как мне кажется, тебе понравилась моя «Большая синева», хотя еще и не законченная, я отмечу следующее: ты разбираешься в произведениях искусства. И это меня радует.
Он окинул Мэгги каким-то жадным взглядом. Будто и ее оценивал, как, в общем-то, понравившуюся ему синюю картину. Но когда он заглянул мисс Брайс в глаза, то сразу растерялся. И, видимо, поэтому начал дерзить.
— Только не надо со мной разговаривать таким снисходительным тоном. Хотя понимаю. Ты великая художница, а я обыкновенный мужик. И, вот кошмар-то, вместо вина пью пиво. А знаешь, еще я обожаю жареную картошку. Ты-то, конечно, предпочитаешь омаров…
Мэгги засмеялась.
— Угадал.
— А я омаров не ел уже давно…
— Бедняга. Так скажи, чем же ты питаешься кроме картошки?
— Рыбой. Ловлю ее сам. А потом на костре варю уху. А чем ты занимаешься помимо создания своих шедевров?
Мэгги молчала. С тех пор как она приехала сюда, в основном стояла у мольберта. Но такая ведь у нее работа. А развлечений не было никаких. Это в Мельбурне она достаточно часто ходила на вечеринки, бегала по бутикам, отрывалась с многочисленными друзьями. В доме же на океанском берегу она пребывала в практически полном одиночестве и ни с кем, кроме Смайли и своих подруг, наезжающих по средам, не общалась.
От тоски и уныния леди постоянно пила кофе, иногда без всякой необходимости выезжала на машине в город, а потом снова возвращалась к своей работе. Но кисть выписывала на холсте что-то все не то.
Леди Брайс вновь загрустила. А может, бросить все к чертовой матери, может, найти себе другое дело?
Том, будто почувствовав ее состояние, спросил:
— А после того, как ты уехала из Мельбурна, твоя жизнь сильно изменилась?
Мэгги на нервной почве тоже схватилась за пиво. Встряхнув бутылку с золотистой жидкостью, художница тихо произнесла:
— О да. Моя жизнь изменилась кардинально. Теперь я полностью самостоятельный человек. Меня никто не контролирует. Я могу вытворять все что угодно. — Она как-то странно усмехнулась. — А хочешь, я тебе кое-что расскажу? Когда мне было шестнадцать лет, мой папа внезапно исчез. Он бросил нас с мамой. И что, ты думаешь, я сделала? Поступила достаточно подло. Тоже распрощалась с мамочкой. Переехала в дом к своему бойфренду. Потом меня Бог за это наказал. Но как, неважно. Главное — я люблю свободу. И никто не сможет мною помыкать.
— Так, значит, ты не зря сюда приехала. Делай что хочешь. Уходи, приходи, когда тебе вздумается. Живи, с кем тебе нравится. Ни перед кем не отчитывайся. Классный вариант, не так ли?
— Возможно. Но мне не хватает человека, который бы постоянно подгонял меня. В смысле творчества. Я слишком много времени трачу впустую. Я смотрю за горизонт и растворяюсь в бесконечности. Но как же мои картины?
— Будущее покажет… — Том резко посерьезнел. — И вообще, я смотрю на жизнь по-другому. Я научился не ждать от нее чего-то невероятного. Я довольствуюсь малым. У меня есть дом, есть работа. Ну и хорошо. Что же касается женщин, их всегда можно найти… — Он откинулся на спинку кресла и скрестил руки за головой.
Мэгги залюбовалась его мускулами. Этот мужчина явно занимался в своей жизни только физической работой. За письменным столом точно не сидел.
Она продолжала рассматривать Кэмпбелла, но он не обращал на это никакого внимания.
— Когда я впервые поселился один, мне тоже чего-то не хватало. — Он посмотрел куда-то вдаль. — Но я быстро привык к одиночеству.
— Одиночество. Одиночество. Какое печальное слово. — Мэгги покачала головой. — Но, слава богу, я не совершенно одна. Ко мне раз в неделю приезжают подруги. У меня есть Смайли. И теперь еще есть… ТЫ.
Услышав последнюю фразу, Том с удивлением воззрился на художницу.
Она смутилась.
— Я имею в виду, что уже привыкла к твоему присутствию. И ты — замечательный работник.
А про себя Мэгги подумала: может, они с Томом почаще будут проводить вместе свободное время? Ей тоже хочется порыбачить или, к примеру, сыграть в боулинг…
Да какая там рыбалка, какой боулинг! Нечего себя обманывать. Мэгги Брайс мечтала о другом: броситься в объятия этого парня и почувствовать тепло его тела.
Том видел, что молодая женщина вдруг сильно разволновалась. Он догадывался почему, но прикинулся ничего не понимающим лопушком. Кэмпбелл схватился за пакет с чипсами.
— Хочешь немного?
Мэгги взяла несколько хлопьев и улыбнулась.
— А как ты думаешь, я сделала глупость, купив этот старый дом? — Она решила поговорить о недвижимости, стараясь выглядеть как можно беззаботнее.
— Недвижимость — лучшее из возможных капиталовложений. А если, не дай бог, конечно, что-то случится с этим домом, у тебя останется несколько соток земли, где можно будет заново отстроиться…
— Надеюсь, «Бельведер» выстоит. В принципе это сооружение мне нравится. Только вот комнаты требуют ремонта и в спальне обои отстают. А вдруг за ними какая-нибудь дыра? Вдруг дом уже начинает рушиться…
Том рассмеялся.
— Ну, ты преувеличиваешь опасность. Твоя махина простоит еще лет двести. Однако домик действительно нужно серьезно ремонтировать. — Том взглянул через открытую дверь балкона на деформированный деревянный пол. — Страшно смотреть на это безобразие.
Мэгги вздохнула. А может, уехать отсюда? Бросить свое жалкое имущество на заднее сиденье «джипа» и отчалить. Не любит она всяких ремонтов, да и денег на это потребуется куча. Есть ли смысл тратиться? Зачем? Чтобы потом снова проводить здесь время в одиночестве? Нет, лучше уж вернуться в шумный город.
— Знаешь, Том…
Он не дал ей договорить.
— Знаю. Особняк нужно обязательно привести в порядок. Ведь дом-то, в общем, уникальный. Только неухоженный. Требуются умелые руки мастера. Как мои, например… — Он неожиданно провел пальцем по лбу Мэгги и заправил ей за ухо прядь волос.
Молодая женщина вздрогнула. Нежное прикосновение Тома возбудило ее. Ей захотелось уткнуться в его руку и больше не отрываться от этого мужчины.
Но Том вдруг быстро пошел к выходу. Затем, на минуту остановившись, произнес:
— Уже стемнело. Мне пора домой. Спасибо за угощение.
— Пожалуйста, — расстроенно произнесла Мэгги.
Ей очень не хотелось оставаться одной. Она ведь уже не представляла своей жизни без Тома Кэмпбелла. На нее нахлынули такие чувства! Быстро, неожиданно. Но в этом была какая-то особенная прелесть. Однако неужели Том к ней совершенно равнодушен?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
