нами больше не случалось, нужно лучше предохраняться.
— Два презерватива надевать? — съязвила Саша.
— Нет, малыш, — смеялся Илья. — Тебе просто нужно еще раз сходить к врачу и сдать анализы, и она выпишет тебе таблетки.
Саша заранее знала, что скажет ему. Боялась только, что снова растает от его голоса, и решимости не хватит. Но Илья сам того не зная облегчил ей задачу.
— Говорят, этот способ более надежный, — продолжал Илья. — Главное вовремя их принимать.
— Я знаю еще более надежный способ, — ответила Саша.
— Да ладно? И какой?
— Я много думала о нас все эти дни и кое-что поняла. Илья, нам нужно расставаться. Я больше не могу быть с тобой.
— Саш, ты что, совсем что ли?
— Я не хочу тебя видеть.
— Ты еще пожалеешь об этом и прибежишь ко мне.
Саша отключила телефон и повернулась к стене. Это оказалось сложно, но выполнимо. Ей даже показалось, что она и вовсе не любила его никогда. Этот горький эпизод с не рожденным ребенком будто открыл ей глаза на Илью. Жаль только, что деньги у него занимала и осталась ему должна.
После того разговора Саша избегала его. Но чем сильнее она старалась, тем чаще они сталкивались в бесконечных коридорах семи этажей экономического факультета.
Каждый раз, когда Саша вспоминала о нем, ей хотелось причинить себе боль. Ей казалось, что физическая боль сможет волшебным образом излечить, или хотя бы уменьшить боль в душе. Саша не была уверена, что все пройдет, но она знала, что станет легче. Она читала где-то об этом.
Знай она заранее, чем обернется для нее эта страстная студенческая влюбленность, она бы обходила его за километр. К счастью, он ее не искал. Замена Саше нашлась за два дня. Настя рассказала.
— Ты что, сама послала его? — не верила подруга.
— Да. Сама от себя не ожидала.
— Красотка, — улыбнулась Настя. — Хвалю.
Красоткой Саша себя не чувствовала. Ее как будто выключили. Нажали где-то невидимую кнопку «off». Раньше она горела, а теперь ко всему остыла. Ей казалось, что она не видит саму себя. Как в кромешной тьме.
Вместе с Ильей из жизни Саши сразу исчезло несколько десятков знакомых, которые целый год были рядом. Многих она привыкла считать друзьями. Они еще здоровались по старой памяти, да и то — не все. Остальные просто перестали ее замечать. Только Настя одна и осталась.
Долг нужно было вернуть. Саша не забывала об этом. Она не тратила оставшиеся деньги, добавила всю свою стипендию за октябрь, немного заняла у Насти. Вся нужная сумма была у нее на руках за неделю до срока.
Саша и Настя обедали в общежитии, когда позвонил Гусев.
— Привет, ты помнишь про деньги? Тут такое дело… Они нужны мне срочно. Сегодня или завтра сможешь вернуть?
— Я у Насти, — ответила Саша. — Спускайся и забирай свои деньги.
Саша вернула деньги в том же замусоленном конверте, в котором их принес Илья. Ей было противно. Хотелось швырнуть их ему в лицо. Он пришел, пересчитал деньги, глупо улыбнулся чему-то и спрятал конверт.
— Как дела?
— Пересчитал? — спросила Саша. — Все на месте?
Она была разочарована еще больше, чем в день, когда он предложил ей сделать аборт. Дал денег в долг, а потом потребовал вернуть раньше срока. Настя говорила, что в такие моменты понимаешь, как человек относится к тебе на самом деле, и что ты для него значишь. Или не значишь. Такие вещи очень показательны и часто неприятны, но с этим уже ничего не поделаешь.
В шкафу Саша прятала открытую бутылку белого вина. Оставалось чуть больше половины. Она сделала глоток, зажмурилась. Потом еще один, и еще один. Надо было расслабиться и решить, что делать.
Проходя мимо зеркала, она заметила татуировку на плече. За год эта надпись так примелькалась ей, что она уже давно не обращала на нее внимания. Буквы уже не были такими четкими и темными, как в первое время. Контуры размазались, а татуировка из черной незаметно стала грязно-синей. Она и раньше не была красивой и оригинальной, а теперь стала совсем убогой и бессмысленной. Единственное, что она делала — это лишний раз напоминала о том, что больше всего хотелось забыть, стереть, навсегда вырезать из памяти.
Саша допила вино и поставила на пол пустую бутылку. На столе среди черновиков и копий конспектов лекций лежал ярко-желтый канцелярский нож. Саша подошла к зеркалу, медленно поднесла нож к слову «love» на правом плече, с силой надавила и зажмурилась. Ей было скорее страшно, чем больно. Она отрезала себе кусок кожи с закрытыми глазами. Кусок кожи со словом «love». Пока искала бинт и пластырь, закапала кровью ванную, раковину и резиновый коврик. От вида крови ее стошнило. Кое-как перевязав рану бинтами, Саша прибралась в ванной и заснула на диване.
Позже на рану пришлось накладывать швы. На плече осталось только тусклое синее «one». Оно выглядывало из-под бинта. Саше не хватило духа довести начатое до конца.
Любви больше не было. Было только «one». Одна.
Саша и Настя не появлялась в институте неделями: сидели дома у Саши, готовили еду, смотрели кино, пили пиво, курили на балконе и много, очень много говорили о будущем. О том, что когда-нибудь, через год или два, а может и три все наладится, все будет хорошо и, скорее всего, даже лучше, чем они могли себе представить, а об этой внезапной черной полосе они будут вспоминать с легкой грустью, считая это подготовкой к новому счастью. Когда-нибудь, но не сейчас.
У Насти вечно нет денег, а Саша после расставания с Ильей совсем забросила учебу и не знала, как будет сдавать зимнюю сессию.
Она понимала, что учеба могла бы отвлечь ее, но все равно
