Глава 8. Настя
- Смотри, вот этот примерь! – говорит Машка.
И рука её, держащая яркий свитер зелёного цвета, тянется между примерочных штор.
Надеваю и вижу. И правда, идёт! Чуть тесный в груди. Я бросаю:
- А больше размер?
- Зачем тебе больше? – просунув внутрь голову, фыркает Машка.
- Грудь выпирает, - я жмусь, пытаясь спрятать окружности.
Но Машка хватает за плечи. И держит, чтоб те были ровными.
- Твою грудь не прятать надо! Будь у меня такие свои, я бы вообще голой ходила, - произносит она с сожалением.
У неё фигура что надо! Рост и талия, стройные длинные ноги. Только вот грудь маловата. Именно этот изъян всегда был причиной для слёз.
Как сейчас вспоминаю ту, первую встречу. Мы жили в панельном. В доме на сотню квартир. Папа был жив. И мама была озабочена моим воспитанием.
Я росла очень правильной девочкой! Под строгим ярмом материнской опеки. До десяти лет ждала, пока мама родит мне сестрёнку. Но у них не сложилось. И потому всю силу заботы она изливала на нас. На меня, на отца.
Училась я на «отлично». Не дружила с плохими детьми, допоздна никогда не гуляла. Помню, как я, с ведром в руках, отправилась в сторону лифта. И удивлённо услышала плач.
Кто-то всхлипывал рядом, и я тихо ступила из света в загадочный мрак. Там, на ступенях, увидела чью-то фигуру.
- Эй? – позвала её.
Девушка дёрнулась. Но не вскочила. Осталась сидеть.
- Тебе нужна помощь? – спросила я вежливо.
Огонёк сигареты отчётливо вспыхнул. А спичка погасла.
- Будешь? – протянула она.
- Не курю.
Я поставила мусор у стенки и опёрлась о лестничный поручень.
- Ты живёшь тут? – спросила её.
Светлые волосы девушки издавали загадочный блеск. В прямоугольник окна между двух этажей проникало достаточно света, чтобы увидеть лицо. Она была симпатичной, но грустной. Явно, взрослее меня.
- Ага, недавно с матерью переехали, - ответила, шмыгая носом.
- А мы давно тут живём, - поделилась я.
Она повернулась, окинула взглядом:
- Я вижу.
Отчего я смущённо одёрнула мамину кофту:
- Меня Настя зовут, а тебя?
- Мария, просто Мария, - ответила девушка и шумно вздохнула.
На ногах у неё были туфли. Модельные, яркие, на каблуках. А у меня на ногах были тапки. Разношенный старый размер. Она была с сумочкой и в джинсовой юбке. А я - в трикотажных штанах и футболке с катышками.
Но, тем не менее, в этой подъездной тиши, между нами возникла какая-то общность.
- Меня парень бросил, - произнесла она, выдохнув облачко дыма, - У тебя есть парень? – спросила, и тут же сама усмехнулась.
Мне стало обидно. И ответила с гордостью:
- Есть.
- Серьёзно? – она погрустнела. Будто расстроившись этому факту.
Я села с ней рядом. Ступеней хватало, чтобы сидеть, не касаясь друг друга.
Огонёк сигареты мерцал у лица. Чуть припухшие губы хватали за край, оставляя на фильтре следы от помады. И это запретное действо так будоражило, что я решила рискнуть!
- Дашь попробовать?
Маша взглянула с улыбкой. И протянула мне свой недокуренный Voque.
Так началась наша дружба. Разделённая возрастом. Но оттого ещё более тесная! Машка была откровенна со мной. Знала, что я никому не скажу! А я училась быть взрослой, красивой и самодостаточной. Пусть в те времена это значило строить глазки, носить каблуки и курить, выпуская зазывные дымные струйки.
Стоит ли говорить, что тот год я закончила не на «отлично»? А допоздна тусовалась в компании с Машкой. Где, кроме прочих парней, был Самойлов Илья…
Дома с порога мне слышится голос. Знакомый и женский! В первый момент я думаю: «Нет! Только не это!».
Но, поняв, расслабляюсь. Это же скайп! Интернет. Который избавил нас от необходимости видеть друг друга вживую.
- Эт мама пришла! – прерывает Динка беседу, и несёт ноутбук.
На экране во всей красоте своих прожитых лет, возникает Тамара Петровна. На шее, подобно ошейнику, бусы из бирюзовых камней. На щеках – чуть заметные впадинки.
Она улыбается мне своим мягким коралловым ртом. И я мысленно чувствую запах духов, с отголоском цветущей магнолии.
- Здравствуйте, мам, - говорю и беру ноутбук.
Дина «за кадром» возносит глаза к потолку. Похоже на то, что она рада сплавить бабусю ко мне! Её разговор может длиться часами.
- Как ты там, дорогая? – вздыхает она.
- Неплохо, спасибо, - я ставлю на кухонный стол её «бюст». И Тамара Петровна вещает:
- Ты выглядишь просто чудесно! Ты умница, девочка, слышишь меня?
Я улыбаюсь, киваю. Она на экране снимает пушинку с волос. Те у неё шоколадного цвета. И всегда идеально уложены. Будто, проснувшись с утра, она посвящает туалету немалое время.
- Я всегда должна быть образцом для своих сыновей, - говорила она ещё в Грузии. И считала себя неизменным мерилом, образцом красоты.
Правда, её сыновья, вопреки наставлениям матери, отыскали совсем непохожих невест. Старший взял в жёны грузинку. Не очень красивую внешне, но обладающую иной, незаметной другим, красотой. Средний женился на кореянке. И этот брак был осуждён ещё больше, чем наш.
- Настенька, - произносит свекровь, рассказав про погоду, отца и внучат. Левтер, старший сынуля, подарил пятерых. Так что скучать не приходится!
- Ты прости меня, девочка!
Я изумлённо смотрю:
- Да за что?
- Как же, - она вытирает мизинцем слезу, - За то, что мой сын тебя предал. В этом есть и моя вина! Я же мать.
Я представляю себе, не дай Бог, что Денис разведётся когда-нибудь. И я буду чувствовать то же…
- Это не делает вас виноватой! – возражаю я пылко.
- Как же не делает? – качает она головой, - Ведь я воспитала его.
- Его воспитала среда, - отвечаю свекрови, - А вы ни при чём.
Лицо на экране мутнеет. Голова, опустившись, демонстрирует мне ворох уложенных завитков.
- До сих пор не могу с этим свыкнуться. Сердце болит!
