все проще, без украшений, без излишних архитектурных деталей. Впрочем, и средняя, жилая часть дома рухнула после 1917 года. Осталась на его месте лишь груда кирпичей, верно, теперь и этот старый добротный кирпич пригодился как строительный материал. Ведь в 1923 году единственным мерилом полезности сооружения являлось качество заложенного в нем кирпича, и любые памятники искусства в усадьбах, да, впрочем, и во многих городах, могли быть простым росчерком пера назначены на слом...
Дом в Степановском стоял на холме, поросшем лесом. Очень длинная просека по откосу открывает вид на Истру и долину Москвы-реки. Справа и слева подступили к лугу перед домом высокие ели; они темной хвоей окружили и пруды, совсем затемнив их, пруды, спускающиеся несколькими ступенчатыми террасами. Они казались мрачными завороженными водоемами, где в остекленевшей воде навсегда неподвижно застывают отражения.
Знаменское-Губайлово
Почему-то от иных мест осталось мало воспоминаний. Может быть, тому причина отсутствие сильно воздействующих произведений искусства. Знаменское-Губайлово встает в памяти смутно и неясно. Хорошо запомнились пруды, яркое солнце на воде, трепещущие блики в листве окружающих деревьев, яркие пятна полевых цветов в высокой, еще не кошенной траве. Может быть, этот импрессионизм света и цвета, эта вибрация красок растворили в себе архитектурное содержание усадьбы. Помнится за дорогой церковь XVII века, несколько пестрая и живописная по своим формам и расцветке. На лугу, спускающемся к воде, — два дома, один с полукруглым выступом, другой пристроенный к готической краснокирпичной башне XVIII века. Кругом заглохший английский парк — в нем речка, скорее, даже ручей, затененный деревьями; где-то здесь стоял руинированный павильон с колонным выступом, напоминавший Salon de musique* (* Музыкальный салон (франц.).) в Царском Селе — его еще успел запечатлеть объектив фотографического аппарата. Знаменское-Губайлово было устроено кн. В.М. Долгоруким-Крымским, тем самым, чей портрет, удивительно реалистический, кисти Рослина, находится теперь в Третьяковской галерее. Сюда же были завезены владельцем из Крыма генуэзские рельефы, подобные тем, что вмазаны в стены яропольцевской оранжереи. По-видимому, Знаменское-Губайлово никогда не было основной резиденцией семьи Долгоруковых. Главной подмосковной, хранившей в себе фамильную портретную галерею, являлось другое имение — Волынщина Рузского уезда.
Ровный строй лип. Сочные кроны деревьев. От них на лугу — темно-зеленые тени. Колышется трава — в ней навстречу солнцу тянутся колокольчики и ромашки. Поля, волнующиеся нивы, синева речки. Рядом с дворцами — предельно скромные помещичьи дома — 40-х годов в Опалихе, более старые в Глебове, Петровском, Рубцове. А вдали, за синевой леса золотые купола никоновского Новоиерусалимского монастыря.
Колонный павильон в усадьбе кн. В.М. Долгорукова-Крымского Знаменское-Губайлово Московского уезда. (Не сохранился). Фото начала XX в.
Архангельское
В конце длинной узкой просеки, заросшей травой, виден дом, вернее, проектирующиеся на него ворота с “викториями” и выше них — бельведер, украшенный коринфскими колоннами. Это маленький кусочек старинной архитектуры, раскрывающейся потом широким и величественным полотном. Архангельское рассчитано на дальние точки. Откуда-нибудь с Барвихи уже видна вся продуманная до деталей планировка. Дом с полукруглым выступом, украшенным ионическими полуколоннами, обрамляют далеко вынесенные вперед флигеля оранжерейных корпусов. Между ними большое расстояние — но отсюда, издали, все скрадывается, сливается в один архитектурный организм, и три террасы итальянского парка, с их парапетами, статуями, вазами, сходами, фонтанами, кажутся фундаментом грандиозного и монолитного дворца.
Разве что в Петергофе — и особенно в Гатчине, а позднее в Алупке — так принята во внимание эта рассчитанность на расстояние. Именно в Гатчине наиболее близко применен тот же эффект — пристань на Серебряном озере с ее статуями и лестницами подведена иллюзорным фундаментом под серую громаду дворца.
С двух других сторон Архангельское — обычная русская усадьба — ровный ряд лип, выше их кое-где показывающийся бельведер дома, колокольня церкви, местами просвечивающие кусочки построек с белыми колоннами[30].
Еще в 1917 году по рабаткам, сопровождающим дорожки, цвели розы — и тогда иначе воспринимался мрамор статуй и ваз; розы и белый полированный камень под бледным небом Севера стремились напомнить об Италии. А дикий виноград, ползущий по стене нижней террасы, и плющ, темно-зелеными полосами протянувшийся в простенках между окнами дома, пытались заменить ползущие глицинии. Осенью они вносили красной и темно-зеленой расцветкой своей звучные ноты во всю изумительную картину старой архитектуры в природном окружении.
Дом в Архангельском, собственно, одноэтажный, с мезонином. Смягченный классицизм стиля Louis XVI проявился в этой полной вкуса и элегантности постройке, украшенной по сторонам двухколонными портиками-подъездами и в центре полукруглым выступом с полуколоннами ионического ордера, несущими купол. Ампирной вышки-бельведера раньше не было — и действительно, без нее архитектура приобретает другой, именно чисто французский характер. Боковые стены дома украшены теми же подъездами-портиками со стеклянными дверями и фигурами мраморных львов на постаментах, их украшающими. Фасад, выходящий на замкнутый двор, отмечен посередине четырехколонным портиком, вместо же выступов по краям протянулись здесь галереи тосканских колонн, приводящие к двум Г-образным флигелям, соединенным между собой воротами, где по сторонам арки, как полагается, расположились летящие с венками "виктории". Внутренние углы флигелей замаскированы круглящейся стеной — здесь фреской, некогда рассчитанной на обман зрения, подобно тому, как это было сделано Гонзаго в Павловске, продолжены колонные галереи. В центре двора круглая клумба — посереди нее мраморная группа ....* (* Скульптура "Менелай с телом Патрокла". Италия. XVIII век. (примеч. ред.).), хорошая копия с античной скульптуры. Таинственный и неведомый шевалье де Герн строил этот дворец для кн. Н.А. Голицына, утвердив свое авторство в альбоме мастерски исполненных чертежей.
Дворец в усадьбе кн. Б.Н. Юсупова Архангельское Московского уезда. Современное фото
Может быть, больше, чем другие усадьбы, Архангельское надо знать, уметь воспринять его с тем знаточеством, которое так ценно при изучении города или местности, насыщенных старинными памятниками. И тогда окажется, что не главная линия садов, не парадная анфилада комнат, доступных туристу-обозревателю, а какие-то иные уголки в усадьбе станут характерными и красноречивыми памятниками прошлого. В Архангельском есть такие места — боковые дорожки в акациях, приводящие с первой террасы к дому помимо парадных лестниц и всходов, четырехколонная беседка на песчаном обрыве над старым руслом реки с далеким видом на луга, беседка, окруженная сухим сосновым бором. Или в доме — верхняя библиотека над Экипажным корпусом и, наконец, здание театра, с тонким и безукоризненным вкусом отделанное внутри.
Около дороги в лесу стоит на высоком фундаменте одноэтажное здание театра с портиком полуколонн и расходящимися лестничными всходами
