Читаем без скачивания Тайное становится явным - Сергей Зверев

Командировочный тип вышел из шока и начал мудрено выражаться. Я очнулась. Малый не решался подойти. Продолжал сидеть посреди гостиничного раскардаша и очумело лупать зенками. Вот так и сиди, несчастный. Розовый пояс у меня (в крапинку). Убиваю на месте.

– Попроще выражовывайтесь, юноша, – пробормотала я. – И советую вам не искать защиты у закона. При малейшей попытке нажаловаться я объявляю вас насильником номер один, грубо посягнувшим на честь порядочной женщины. Двадцать лет лагерей. Я лапидарно выражаюсь? (Между прочим, суровая правда – родина знает. От пятнадцати до двадцати пяти. За попытку. Спасибо православному благочестию.)

– Чао, бамбина. Сорри, – я сделала ручкой.

Двупалый портье смотрел в окно и трясся от страха. Я не пошла через главный вход – это сверхнаглость. От лестницы на цыпочках свернула в задний коридор, прокралась через какую-то заброшенную коллекцию «поп-арта» (от бракованного ламината до свернутых лозунгов и дырявых чайников) и, расклинив ржавую щеколду, выбралась на улицу через черный ход. Заставляя себя не торопиться, дошла до Котовского и, обернувшись вокруг хлебной будки, повернула обратно. Встала неподалеку от пивного киоска, окруженного толпой, и стала отслеживать фасад гостиницы.

Туманова грузили в черный как смоль «воронок» марки «тойота». Двое стояли на стреме, еще трое (среди них мой знакомец с лысым черепом) – один внутри, двое снаружи – пристраивали его на заднее сиденье. Туманов еще не пришел в себя, он был в наручниках – бледный, как призрак, вялый, как кукла. Даже не подозревал, что с ним делается.

Завершив посадку, лысый череп достал мобильник и стал оживленно болтать. Остальные терпеливо ждали. Мозги на свежем воздухе заработали как новые. Зачем «Бастиону» нас брать? Да еще таким загадочным способом. По какой бы причине он нас ни отпустил, он сделал это вовсе не за тем, чтобы снова напрягаться и хватать. Варианта, как ни думай, два: либо мы ему не нужны, либо… нужны. Последние события наводят на мысль о втором. И визит к архивариусу не случаен, он непременно должен что-то значить. Туманов безоговорочно верил старику – это надо учитывать. Но Воробьев не может не быть связан с «Бастионом» – уж больно мощной информацией он владеет, чтобы оставаться простым гражданином. Пусть сам и невиновен, как овца, но к нему давно прощупаны дорожки. Либо через знакомых и коллег, либо через ту же экономку-компаньонку…

Стоп.

Я почувствовала озарение. Вот она, неувязка, о которой я не могла вспомнить вчера вечером! Она всплыла нежданно – боевым вертолетом, взметнувшимся над лесом… Стариком сыграли (мы вами горы свернем, Иван Михайлович…). И история с документами в пластиковой папочке (липовые или подлинные, пока не важно) – инициатива чужака, о чем старый человек может не подозревать. Да не может, а не подозревает! – не стал бы ради сомнительной идеи подставлять голову внучка… «У вас, Любовь Александровна, есть на Западе кое-какие связи, вы сможете ими воспользоваться и опубликовать документы», – сказал старик. Верно. Есть у меня связи. И опубликую, когда приспичит. И у других не спрошу. Но он об этом не может знать! По идее, он меня впервые видит и понятия не имеет, что за бабу приволок с собой Туманов! Вот оно как. Старика заранее настропалили на разговор и снабдили информацией о будущих собеседниках. Кто? Да вестимо кто – «Бастион». Не Орден же (тогда вообще несусветная дичь и полный мрак).

А зачем?

Хотелось бы мне это знать!

Лысый череп убрал мобильник и прыгнул в салон, машина тронулась. Проехала между мною и пивным киоском, мимо выцветшего прародителя всех реклам: «Храните деньги в Сберегательной банке» (в четвертом слове «и краткое» имело недавнее происхождение – ее намазали краской поверх «м»), не снижая скорости съехала с бордюра и повернула на Блюхера. Сработало позднее зажигание: я заметалась. Выбежала на проезжую часть и замахала руками. Дребезжащую «Шкоду» с прицепом занесло – прицеп протащило по трамвайным путям. Водитель постучал кулаком по лбу и поддал газу. Идущая за ним «Хонда»-коротышка вызывающе пролетарского цвета лихо подрулила к обочине. Я прыгнула в салон.

– Куда? – спросила женщина.

– За тем «вороном», – выдохнула я, ткнув пальцем в джип, застрявший на светофоре у студенческой «тошниловки».

– У-у, милочка, – протянула женщина и задумчиво постучала пальчиком по рулю.

– Я заплачу, – взмолилась я. – Сколько скажете, заплачу. Честное слово, надо. Они человека похитили…

Женщина выставилась на меня с неподдельным удивлением. Потом на мою прическу, приглаженную пятерней, на криво застегнутую сорочку под джинсовкой. Осуждающе качнула головой. Я ее знала – эту женщину. В девяностые она работала в бригаде калымщиков, занимающихся частным извозом по линии аэропорт – Энск. Не то бригадиром, не то просто так. Маленькая, миловидная, одетая в неизменный кожаный куртофанчик, она ночами напролет крутилась по аэропорту, созывая пассажиров. Набрав машину – отлаженную до винтика «шестерку», – неслась как угорелая, преодолевая трассу до города в считаные минуты. Веселая бабенка – яркая представительница так называемой «мягкой» мафии – крутилась, как заведенная, и, видимо, неплохо имела со своих извозов. Те ребята все неплохо имели. У них даже «служба безопасности» была – жестко отгоняющая от хлебного дела чужаков, желающих заработать. С приходом НПФ, скорее всего, бизнес стал сходить на нет. Пассажиропоток снижался, калымщиков прижали. Что происходило сейчас, я просто не знала. Но если отлаженную «шестерку» сменила неотлаженная коротышка, то можно сделать выводы.

– Ну, поехали, – умоляла я. – Ну, пожалуйста…

Женщина вздохнула:

– Ладно, поехали.

Джип уже проскочил светофор. Мы сорвались с места, проехали на желтый и пристроились ему в хвост.

– Спасибо, – вздохнула я с облегчением. – А я вас знаю, вас Шурой зовут. Вы пару раз возили меня году в девяносто пятом.

– Эка невидаль, – бабенка пренебрежительно пофыркала. – Шуру полгорода знало. На улицах здоровались… Слушай, – она бросила в мою сторону короткий взгляд. – Учти, мне неинтересно, зачем ты гонишься за этими гавриками, договорились? Ты платишь, я везу. И никаких проблем. Неприятности твои, не мои.

– Конечно, конечно, – закивала я. – Я ж не дура, понимаю…

Показалась площадь Маркса с вечно недостроенной гостиницей. Джип вильнул вправо, на кольцо. Шура с аптечной точностью вписалась между двумя колдобинами и свернула за ним.

– Что, милочка, сильно я изменилась? – она опять покосилась в мою сторону.

Манера езды – не сильно. А в остальном… Конечно. Год лихолетья идет за два. Женщинам – за пять. Шура сильно постарела. Миловидные глазки и курносый нос покрыли морщины. Кожа на шее одрябла, руки огрубели и даже на пальцах проступали синие прожилки. И сама она вроде как меньше стала.

– Не сильнее, чем я, – пробормотала я.

Шура задумалась над моим ответом. Я тоже погрузилась в раздумья. Дявольская задумка бывших коллег (бывших?) предстала в полной красе. С пренебрежением незначительных деталей. Потому и высиживали мы в застенке целую неделю, дабы позволить им провести начальный этап операции и подключить Воробьева с внучком. Их использовали вслепую, это ясно как день. Суть дела такова: «Бастион» подбрасывает Ордену документы о порочащих его союзника связях (правдивы или ложны документы – опять же не важно; Орден в любом случае зашевелится). Загребли не всех, кого могли. Двух или трех «сошек» в плане предстоящей операции оставили в покое, вот через эти каналы и распространили информацию о том, что некие субъекты повезут за кордон (зеленый коридор прилагается) некие секреты, представляющие для Ордена интерес. И в такое-то время в таком-то месте эта информация будет им передана. Субъектов, конечно, загребают, папочку тоже, и спустя незначительное время документы о коварных планах Японии и Китая уходят в верха. Субъектов не жалко, таково правило игры. Они ресурс исчерпали. Тем более ставки – головокружительные. Орден пытается использовать ситуацию в своих целях и налаживает контакты, которые будут тщательно отслеживаться (техника подобных дел знакома). Мелкие фигуры выводят на крупные, крупные на значимые, значимые – на ареопаг, и таким образом структура «пирамидального тополя» из мистической мглы обретает реальные очертания. Трудно, сомнительно, но «Бастиону» нужно работать, нужно что-то делать, чтобы не посадить страну, а главное, себя, в очередную выгребную яму. А мнения двух незначительных подсадных можно и не спрашивать. Зачем?

Джип удачно вписывался в «зеленую волну». Мы поспевали как могли. Мелькнула еще одна площадь, окраинный жилмассив, петля под железнодорожным мостом, известная в народе как Тещин язык. За постом ГАИ джип поддал газу и весело рванул на отрыв.

– Погнали наши городских, – прокомментировала Шура и тоже прибавила прыти. – В аэропорт едут твои гаврики, чуешь, милочка? Родная дорога.