Фреда вздохнула и смягчилась.
— Да нет, не неприятности. Эйбер может оказаться… помехой. Да, вот верное слово. А сейчас нам помехи не нужны.
Я немного склонил голову набок и посмотрел на карты — как я надеялся, с безопасного расстояния. И чем больше я об этом думал, тем больше верил в то, что изображение Эйбера на самом деле шевельнулось. Но ведь карты не могут оживать!
И вдруг я понял, что после всех чудес, которым я был свидетелем за последние несколько часов, я готов принять что угодно.
ГЛАВА 5
Теперь мое внимание сосредоточилось на картах, разложенных на столе. Я пытался понять, что же видит в них Фреда. Все выпавшие карты оказались портретами неких мужчин. Пятеро из них, возможно, были мертвы. Четверо определенно были живы. Каким-то образом я узнал двоих мертвых — узнал и твердо был уверен, что они и вправду умерли. Однако же я никогда с ними не встречался. Из четырех живых я знал одного лишь Дворкина. Я внимательно всех рассмотрел и окончательно убедился, что никогда прежде не видал ни Эйбера, ни Локе, ни Фенна.
— Ты — предсказательница, — сказал я Фреде. — Что предвещает этот расклад?
— Я точно не уверена. — Фреда прикусила губу и оглядела миниатюрные портреты, ни на одном не задерживаясь взглядом надолго. — Здесь одни лишь люди — никаких ключей, никаких намеков на прошлое, настоящее или будущее место пребывания. Можно определенно сказать, что в надвигающихся событиях вся семья окажется связана с тобой, но сейчас, когда близится война, в этом нет ничего удивительного. Отец и все остальные, как живые, так и мертвые, играют в этом какую-то роль. Но какую?
— Это ты мне должна сказать.
Фреда похоже, и вправду была сильно озадачена. Она сидела нахмурившись и барабанила пальцами по крышке стола. Не приходилось сомневаться, что Фреда относилась к своему гаданию очень серьезно. В конце концов она со вздохом откинулась на спинку кресла.
— Я вижу больше вопросов, чем ответов, — созналась Фреда.
— Мне доставать еще карты?
— Еще одну. Обычно я не использую так много карт, гадая на кого-то, но в данном случае…
Я перевернул следующую. На ней изображено было место, где я никогда не бывал: мрачная крепость, наполовину захваченная ночной бурей, наполовину залитая ослепительным светом. Я сказал «наполовину», поскольку небо словно было расколото надвое: слева — темное полотнище, усыпанное звездами, а справа — ослепительное красно-желто-оранжевое небо. Больше всего правая сторона напоминала бутылку с разноцветным песком, который так перемешали, что можно разглядеть каждую песчинку, но нельзя сказать, какой же это цвет в целом.
Я ощутил покалывание в ладонях. Я не мог заставить себя смотреть на эту картинку дольше пары секунд — очень хотелось отвести взгляд. У меня возникло ощущение, что безумная эта картинка — вовсе не каприз художника, а реально существующее место… Место, где одновременно и день, и ночь, и холодно, и жарко, где не существует времен года, бесформенное и постоянно изменяющееся место. И оно мне не понравилось.
— Владения Хаоса? — промолвила Фреда. — Как странно! Им не полагалось очутиться здесь. Я даже не знала, что эта карта у меня сейчас с собой… Я не собиралась ее брать!
Так значит, это снова Хаос…
Не знаю, что там представляет собой этот дворец, но гостеприимным его не назовешь, решил я, содрогнувшись. Окружающие здания, очерченные молниями силуэты, сама его сущность — от этого всего у меня волоски на загривке встали дыбом, а на руках проступила гусиная кожа.
Повинуясь неясному порыву, я перевернул карту изображением вниз. И как только эта картинка со всеми ее противоестественными углами и потусторонней географией исчезла с глаз моих, я сразу же почувствовал себя лучше. Лишь сейчас я сообразил, что от одного только созерцания этой карты меня бросало в пот.
— Почему ты так поступил? — спросила Фреда. К счастью, она даже не попыталась перевернуть карту обратно.
— Не знаю, — честно ответил я. — Мне просто показалось, что так будет правильно. Я почему-то очень не хочу ее видеть.
По правде говоря, я и не мог бы больше на нее смотреть. При одной лишь мысли об этой карте у меня начинала болеть голова.
— Понятно. — Фреда снова нахмурилась. — У Мэттьюса были в точности такие же ощущения. Нам пришлось всем скопом тащить его туда, когда…
— Когда что?
Фреда заколебалась, потом все-таки сказала:
— Когда он достиг совершеннолетия.
Я взмахом руки указал на перевернутую карту.
— Это что-нибудь означает? Ну, то, что я вытащил Владения Хаоса?
— Все действия с картами что-то да означают. Они отражают окружающий мир.
— И что же это означает на сей раз?
— Я… не могу сказать.
Я сглотнул; внезапно мне снова стало не по себе. Не могу — не имею возможности или не имею права? Ее манера высказываться наводила на размышления; а кроме того, Фреда так внезапно занервничала, что я убедился — она сказала мне далеко не все из увиденного.
Тут меня посетила неприятная мысль. Я постучал пальцем по карте Хаоса.
— Мы ведь не туда направляемся, правда?
— Нет. Джунипер настолько далеко от Владений Хаоса, насколько лишь представляется возможным. Надеюсь, достаточно далеко, чтобы мы там были в безопасности.
В безопасности от чего? От адских тварей? Или от кого-то — или чего-то — другого?
Однако же от вопросов я воздержался. Зовите это как хотите, хоть гордостью, хоть упрямством, но я предпочитаю поменьше спрашивать и побольше наблюдать. А потому я решил, что попытаюсь свести вопросы к минимуму и сделать их попроще и покороче.
Фреда сгребла карты и принялась их перебирать, потом извлекла из колоды Козырь с изображением сонного, поросшего мхом замка на вершине отдаленного холма. Она протянула карту мне.
— Это — Джунипер, — сообщила Фреда. — По крайней мере, таким он был. Эйбер нарисовал эту карту два года назад.
У подножия холма примостилось небольшое селение, дышащее миром и покоем, — десятков семь беленых домиков под соломенными крышами. Вокруг раскинулись поля и зеленели пастбища, виднелись амбары и скотные дворы, пруды и довольно широкая речка. Джунипер на вид ничем не отличался от множества мелких крепостей Илериума и ничем не походил на Владения Хаоса. От него у меня мурашки по коже не ползли. И уже от одного этого я почувствовал себя намного лучше.
— За два года многое может измениться, — заметил я.
— И изменилось.
Пока я смотрел на карту, крохотные коровы, овцы и кони, нарисованные с безупречной искусностью, начали двигаться. Я сглотнул и заставил себя перевести взгляд на Фреду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
