Ирландии, способна узнать стихи великого Байрона. Признаться, я и правда собирался выдать их за свои, чтобы завоевать доверие прекрасной собеседницы. Но, раз она готова разоблачать вслух, значит, скорбь не подорвала ее душевных сил окончательно. Этим она напомнила мне Молли: говорит правду в лицо, несмотря ни на что.
– Восхищаюсь Байроном, – кивнул я, не отпуская ее взгляд. – Элизабет была так же прекрасна, как вы. У нее был кто-то, кто мог бы посвятить ей подобные строки?
Вот она, причина, по которой девушка, даже столь знатная, может выйти из дома одна: тайное свидание с возлюбленным. Нэнси нахмурилась, и я замер: неужели она сейчас что-то скажет?
Но тут дверь в гостиную распахнулась. На пороге стоял мужчина, на вид совершенно не джентльмен. Я опустил взгляд вниз, ожидая увидеть облепленные грязью сапожищи, с которых комья земли сыплются на ковер. Сапоги и правда были, но скорее пыльные, чем грязные. Мужлан переводил мрачный взгляд с меня на барона. Наверное, он что-то доставил на кухню, а может, принес почту. Странно, что его впустили в гостиную. За спиной новоприбывшего маячил слуга постарше – возможно, дворецкий. Я мысленно отметил: Лиам так увлекся разговором, что не слышал колокольчик у ворот, и встречать нового гостя пришлось кому-то другому. И еще кое-что: барон смотрел на этого человека так, словно уже встречал его раньше.
– Детектив Шеймус Мур, полиция Дублина, – грубо сказал гость и уставился прямо на меня. – А вы кто такой?
Глава 4
Пять золотых фунтов
Больше всего меня удивило то, что на полицейском вместо униформы был обычный невзрачный костюм, примерно как у Робина.
– Добрый день. Меня зовут Джон Гленгалл. – Я решил промолчать о своем титуле: этот угрюмый мужчина был мало похож на почитателя аристократии. – Пришел выразить…
– Вы англичанин, – перебил детектив, навострив уши.
Ну, началось. Сразу было ясно: в отличие от барона, детектив этим обстоятельством отнюдь не восхищен.
– Англичанин, но искренне люблю Ирландию, – смиренно проговорил я.
Детектив скривился и махнул рукой, будто говоря: «Понятно все с вами».
– Вон отсюда, – сухо произнес он и указал мне пальцем на дверь.
Да что за времена настали! Повсюду грубость! Барон собирался за меня вступиться, но я поспешно встал и взял со столика свой цилиндр. Из полиции, наверное, пришли по делам расследования, и мне не хотелось скандалить в столь трудный для семьи момент. Ничего, я под дверью подслушаю. У меня создалось впечатление, что шкафы в этом доме таят в себе не один скелет (очень надеюсь, что скелеты метафорические, а не настоящие).
– Мне и правда пора, барон. Могу ли я посетить вас снова? – проговорил я, подойдя к двери.
– Конечно, – пролепетал тот. – Мы будем очень рады.
При слове «мы» он посмотрел на Нэнси, которая провожала меня тяжелым взглядом. Я выскользнул за дверь, сделав знак Робину следовать за мной. Тот даже на ходу продолжал царапать что-то в записной книжке.
– Вы тоже убирайтесь, – услышал я уже за дверью, и через мгновение вслед за нами угрюмо вышел Лиам.
Было очевидно, что этот малый обожает подслушивать хозяйские разговоры и приказ детектива его не обрадовал.
– А вы не так уж и больны, – процедил Лиам, косясь на меня.
– Мне стало лучше, – процедил я. – Благодарю, я найду дорогу.
– Я провожу, – настаивал Лиам, неприязненно разглядывая нас обоих.
С идеей подслушивания пришлось распрощаться, но я тут же придумал кое-что еще. Гениальные идеи я в тот день выдавал быстрее, чем мальчишка-газетчик – свежие номера газеты. В основном потому, что постоянно чувствовал омертвевший участок спины. Точнее, наоборот – хоть как-то чувствовал ткани рядом с ним, окружавшие, как мне казалось, пустоту. От такого любой гением станет.
– Лиам, – с чувством начал я. – Вы не могли бы меня где-нибудь спрятать, а потом устроить мне встречу с мисс Нэнси? Понимаю, звучит предосудительно, но мне нужно поговорить с ней всего пару минут, и…
– И не мечтайте.
При этих словах лицо у Лиама стало таким испуганным, что я с подозрением прищурился. Ладно, перехожу к гениальной идее номер три.
– Тогда, может быть, вы смогли бы проводить меня на этаж, где работают слуги? Думаю, слуги часто знают больше, чем кажется.
– Да что вы все привязались к нашему дому?!
Поздно блефовать, время выложить карты на стол.
– Вы были правы, я не просто посетитель. Я расследую смерть Элизабет. И если юная хозяйка была хоть немного вам дорога, отведите меня на кухню.
– Ха! Она сказала, что расследует, а вы просто ее глупый богатый хозяин!
– Она? – медленно повторил я. – О… Молли никуда не ушла, так?
– Тоже попросила отвести ее на кухню, пока вы заняты. И кто из вас расследует? Или оба врете?
Он так зло, так беспомощно на меня глянул, что мне стало его жаль. Перед лицом смерти начинаешь прощать даже болванов-слуг.
– Никто не врет, мы с ней партнеры по расследованию. Ведите скорее.
Лиам неодобрительно цыкнул, но сменил направление и повел меня вниз по узкой лесенке. Знакомый женский голос я услышал задолго до того, как мы спустились. Я обернулся к Робину.
– Вряд ли тут будет что-то интересное. А вам, наверное, пора в редакцию…
– И не мечтайте, – фыркнул Робин, и я скрепя сердце признал: он и вправду привлекателен. Неудивительно, что Молли… – Ну, что встали? Шагайте дальше.
Мы зашли на кухню, напоминающую кухню в моем лондонском особняке. Слуг тут было не меньше десятка. Они сидели за огромным деревянным столом и угрюмо, недоверчиво слушали Молли. Увидев нас, она совершенно не удивилась, лишь приветственно махнула рукой.
– Они со мной, не бойтесь. Продолжайте, – буркнул Лиам.
Слуги при виде меня вскочили – ха, с первого взгляда признали джентльмена! Я милостиво сделал им знак садиться.
– Еще одну такую же красивую леди чуть не убили месяц назад, – снова заговорила Молли, страстно встряхнув кулаком. – Мой хозяин ее спас, а мисс Элизабет – не успел. Что ж на свете творится! Так что прошу, если кто из вас что слышал, скажите, а? Знаю, знаю, некрасиво о хозяйских секретах трепаться, но тут случай особый.
Присутствие Лиама Молли совершенно не смутило, из чего я сделал вывод, что она и с ним успела спеться, пока шла сюда. Я насупился. Ну конечно! Он, может, и не такой приятной наружности, как Робин, но хотя бы не мертвый!
Слуги, увы, ничего сообщать не спешили. Молли продолжила их увещевать, и тут я заметил, что одна из служанок, пухленькая рыжая девушка в белоснежном чепце, делает мне какие-то знаки. Пристально смотрит, шевелит бровями. Меня бы в краску бросило, если б это было возможно. Конечно, понравиться служанке – невелико достижение для джентльмена, и все же, в моем состоянии… Я даже оглянулся – не Робину ли предназначаются все эти знаки. Нет, не ему. Девушка встала, собрала со стола кружки и пошла
