О том, что они отныне зачислены в пленники, путешественникам напоминали также два вооруженных стража (обычно это были индусы или малайцы), бессменны дежурившие у дверей их обиталища. Винтовок не было, зато на поясах «телохранителей» болтались массивные пистолеты в расстегнутых кобурах, немые свидетели того, что добрым отношением пришел конец.
Пока пленники терялись в догадках о намерениях неведомого «доброжелателя», пролетел день и наступила желанная ночь.
— Очередная гроза! — сказал Хаутон, распахивая окно.
Над Островом Больших Молний в эту полночь нависли тяжелые, дымно-багровые тучи. Зарницы, вспыхивающие на востоке, свидетельствовали о том, что скоро хлынет ливень и засверкают молнии.
Нервное напряжение, охватившее пленников, усугублялось давящим предгрозовым ожиданием. Насыщенный электричеством, сгустившийся воздух, казалось, веял близкой бедой.
Как и откуда придет «он»? Как минует часовых? Было решено не ложиться. Бейтс и Рамирес подремывали в креслах, Хаутон полулежал на диване у окна. Только Портера никакая сила не заставила бы присесть в эти томительные часы. Он метался из угла в угол.
В половине третьего раздался первый удар грома. Затем «небесная артиллерия» начала свою работу с такой старательностью, будто намеревалась расколоть плато, гору и сам остров. В три часа Хаутон услышал звук скользящей по стеклу руки, скрип, отодвигаемой рамы и при мгновенной вспышке увидел в черном провале окна лицо европейца с падающими на лоб слипшимися прядями волос.
Пришелец приложил палец к губам и ловким движением соскользнул на пол.
— Тс-с-с! — шепнул он. — Узнали меня?
Да, Хаутон узнал его. Франц Бок, белобрысый, веснушчатый, прилизанный бельгиец с птичьим лицом, по специальности инженер-портовик, был его неизменным соседом в столовой.
— Тс-с-с! — повторил мокрый и возбужденный Бок. — В нашем распоряжении час, до смены караула. А Зобиара и все научные работники сейчас в лабораториях.
Бейтс и Рамирес стали на дежурство у дверей. Бок схватил Хаутона и Портера за руки и увлек в соседнюю комнату, из окон которой открывался вид на плато.
— Не спрашивайте, — сказал Бок, — что привело меня на этот остров и почему я имею причины ненавидеть Рао-Сагиба. Это мое личное дело. Скажу одно: я ваш доброжелатель и хочу предложить план совместных действий.
— Если вы не хотите сообщить ничего о себе, — не терпеливо прервал его Хаутон, — то скажите хотя бы кто такой этот Рао-Сагиб? Мы плутаем в лесу догадок…
— Времени немного, — ответил Бок, — но достаточно для того, чтобы пролить свет на кое-какие любопытные вещи. Дайте сигару…
Затянувшись душистым дымом, он начал:
— В первом десятилетии нынешнего века в одном крупнейших европейских университетов появился молодой индус Рао Чандра Синг. Подобно Майклу Фарадею, он прислуживает в университетских кабинетах, слушает геологию у Рэя Ланкастера, ботанику у Френсиса Дарвина, физику у Рэлея. Заинтересовавшись электромагнитными волнами двадцатипятилетний ученый самостоятельно ставит ряд замечательных опытов.
Рао Чандра Сингу пророчат блестящее будущее и уговаривают остаться в Европе. Индус не соглашается и уезжает на родину, чтобы доказать, как заявил он, что «наука может твориться не только высоколобыми господами на Темзе и Шпрее, но и смуглокожими людьми на берегах Ганга».
— И?
— И с тех пор исчезает след человека, в котором ожидали увидеть чуть ли не нового Франклина. Теперь познакомлю вас с любопытным фактом, который был обнародован в одной из английских газет лет тридцать с лишком назад. Заголовок: «Ущелье серебристых дикобразов». Подзаголовок: «Приключения летчика в горах Ассама».
Содержание таково: в мае 1920 года английский летчик Крауфорд поднялся с военного аэродрома в Калькутте, в Индии, и вылетел в направлении провинции Ассам. Крауфорд летел на двухместном спортивном самолете. Над горами Ассама он попал в грозовой фронт, попытался подняться выше его, но так как «потолок» его самолета не превышал трех тысяч метров, был вынужден снизиться и искать в горах более или менее сносное место для посадки.
Пролетая мимо отрогов горы Черрапунджа, он, к великому своему удивлению, заметил в ущелье нечто напоминавшее площадку. Крауфорд пошел на посадку — и…
Бок откинулся на спинку кресла и пососал потухшую сигару.
— И что бы вы думали? Под ним открылся небольшой аэродром с выложенным из полотнищ посадочным знаком.
Несмотря на то, что быстро темнело, Крауфорд сел очень чисто. Существование аэродрома в этих местах поразило его до чрезвычайности. Ведь он по роду своей службы знал все посадочные площадки Британской Индии, как свои пять пальцев. Выскочив из самолета, Крауфорд побежал к краю площадки. Параллельно ей шло гигантское ущелье. И здесь Крауфорд увидел картину, заставившую его оцепенеть. То, что увидел он, было фантастично, необычайно, необъяснимо… Впрочем, слушайте!
Бок вытащил из кармана бумажник, а из бумажника ветхий, обсыпавшийся на сгибах, газетный листок.
«…Из ущелья поднимались тысячи круглых существ, которые сначала показались мне висящими в воздухе серебряными дикобразами. В восходящем токе воздуха они шевелились, как живые. Это были большие, метра три в диаметре, шары, сплошь усеянные длинными блестящими иглами. Трудно представить себе странное, даже жуткое, впечатление, производимое этим лесом иглокожих, медленно поднимающихся из мрака бездонного ущелья в сумерки безлюдных гор, к черным склонам озаренным первой молнией начинающейся грозы…»
— Ничего не понимаю, — сказал Хаутон,
— Так вот, — продолжал Бок — уехав в Индию, Рао Чандра Синг приступил к своим экспериментам в горах Ассама. Он начал с извлечения из воздуха атмосферного электричества, того вида энергии, который в технике называют «оранжевым углем». Короче говоря, он пошел по пути Франклина. Помните надпись на его могиле: «Здесь лежит человек, который похитил молнию неба[11]».
Франклин «похищал» молнию при помощи примитивного детского змея, проволоки и ключа. В данном случае змей был заменен шаром из легчайшего сплава, наполненного газом. Поднявшись к грозовому фронту эти шары остриями своих игл собирают атмосферное электричество, оно стекает по проволоке вниз в специальные токоприемники.
— Ага! — воскликнул Хаутон. — Так Рао-Сагиб и есть.
— Рао Чандра Синг, — подтвердил Бок. — А работы, которые проводятся тут, — логическое продолжение опыта с «серебряными дикобразами», как картинно назвал их Крауфорд. Только в неизмеримо более крупных и широких масштабах.
