и ветивера. Мне нравится, как он говорит
мы, хотя я разговариваю только с ним. — Ты уверена, что не хочешь бросить меня и встречаться только с Тобиасом? Я бы понял, если бы ты это сделала.
Я фыркаю и зарываюсь лицом в его халат.
— Ты сейчас так глупо себя ведёшь, — бормочу я, наблюдая, как лепестки цветущей вишни кружатся на ветру. Подняв голову, я смотрю на него и встречаюсь взглядом с его зелёными глазами. — Вы, ребята, теперь делитесь девушками, помните? — на этот раз настала его очередь фыркнуть мне в ответ. — Ну, не девочками. Девочкой. Единственное число. Одна. Только я, Чак Микропенис. — Мика, наконец, улыбается, когда я делаю шаг назад. Кажется, вокруг никого нет, но если они услышат, что я называю себя девушкой, тогда что с того? К чёрту их. Этот секрет всё равно устарел.
— Ты знаешь, почему мы решили делиться девочками? — спрашивает он. — Потому что мы не хотели, чтобы кто-то или что-то снова встало между нами. И всё же, мы здесь. Я снова облажался и всё испортил. — Мика делает паузу и поднимает взгляд, чтобы заглянуть мне через плечо. Когда я оглядываюсь назад, то вижу Тобиаса, стоящего и наблюдающего за нами прищуренными глазами.
— Что он тебе рассказал? — требовательно спрашивает он, подходя и становясь с другой стороны от меня, скрестив руки на груди. Его глаза темнеют от застарелого гнева, в солнечном свете они становятся тёмно-зелёного цвета с желтоватым отливом. Я не думаю, что на самом деле его разозлил тот факт, что Мика принёс свечи, чтобы поухаживать за мной; это их прошлое вернулось, чтобы преследовать обоих.
— Что облажался, он любит тебя, и ему жаль, — говорю я, и Мика стонет у меня за спиной.
— Не дословно, — бормочет он, но я уже вижу, как Тобиас слегка смягчается по отношению к близнецу. По тому, как он смотрит на меня, я могу сказать, что он ищет то же самое, что и Мика. Но какой бы гнев, ненависть или боль он ни думал увидеть, ничего этого там нет. Если я могу простить Монику за то, что она сделала, тогда я, конечно, смогу принять Мику, несмотря на его предыдущие ошибки.
— Он признал, что облажался, и сказал, что, если бы я захотела встречаться только с тобой, он бы понял. — Я прощупываю почву, чтобы увидеть реакцию Тобиаса, и он хмурится.
— Нет. — Только это одно слово, когда он поднимает лицо, чтобы свирепо посмотреть на брата. — Это не вариант. Ты так легко из этого не выпутаешься. Извинись и признай, что ты облажался, и, возможно, я тоже смогу извиниться и признать, что слишком остро отреагировал.
Я перевожу взгляд с одного на другого, а затем осторожно и тихо пытаюсь отойти, чтобы дать им немного пространства. Вместо этого они оба одаривают меня одинаковыми улыбками.
— О, нет, ты этого не сделаешь, Чак Карсон, — говорят они, хватая меня за руки и таща вперёд. В итоге я получаю поцелуй в обе щеки и такие же дикие ухмылки. — Ты так легко не отделаешься.
Они тащат меня за руки к подсобному помещению на дальней стороне двора, швыряют внутрь и затем закрывают дверь. У меня возникает безумное чувство дежавю с того дня в «Щелкунчике», когда они впервые раскрыли мой секрет. Они вдвоём стоят надо мной, упёршись предплечьями в стену у меня над головой.
— Ребята, с вами всё в порядке? — скептически спрашиваю я, и Тобиас замолкает, глядя на брата. Между ними возникает небольшое напряжение, но оно довольно быстро проходит.
— Потерять Эмбер было ужасно. Мысль о том, что Спенсер мёртв, чуть не убила меня. Жизнь слишком коротка, слишком странная и слишком отстойная, чтобы продолжать злиться на брата за то, что он хочет поухаживать за нашей девушкой. — Тобиас прижимается своим лбом к моему и закрывает глаза. Это слишком милый жест и милое заявление, чтобы я могла удержаться от того, чтобы кокетливо не прикусить нижнюю губу. — Кстати, где те свечи? — в голосе Тобиаса, когда он говорит это, слышатся дразнящие нотки, заставляющие меня думать, что он уже знает. Он прищуривает зелёные глаза и улыбается, в его взгляде мелькает озорство.
— Забавно, что ты спрашиваешь, — начинает Мика, отрывая руку от стены и доставая зажигалку из кармана. Он крутит колёсико и продолжает передвигаться по комнате, зажигая дюжину красных свечей, расставленных в разных местах: на старой тачке, на ржавой металлической полке, на голове странной бетонной статуи, немного похожей на гремлина. — Какое совпадение, тебе не кажется, Чак?
— Я думаю, в кампусе завёлся убийца, — ворчу я, но в любом случае обстановка симпатичная.
— Точно, — говорит Тобиас, отталкиваясь от стены и становясь передо мной в чёрно-красной юкате. — Как я уже сказал, жизнь коротка. — Он подходит к футону на полу в углу и плюхается на него, хватая бутылку сакэ и тарелку с рисовыми шариками, которые стоят рядом на маленьком красном столике. — Так что давай не будем тратить её впустую, хорошо?
С ухмылкой я подпрыгиваю и присоединяюсь к близнецам, хватаю рисовый шарик двумя руками и вгрызаюсь в него. Его заворачивают в морские водоросли и фаршируют солёными сливами. Да, я тоже была настроена скептически, когда впервые услышала об этом, но должна признать: это дерьмо нового уровня.
— Мой папа застукал нас с Микой, выходящими из ванной, утром, — говорю я с лёгкой гримасой, отхлёбывая немного сакэ правой рукой. Тем временем Мика потягивает сливовое вино и закусывает эдамаме, которые они, должно быть, украли из столовой. — Почти уверена, что он думает, что мы… — я замолкаю и корчу гримасу, из-за которой Моника всегда дразнит меня, из-за которой она купила мне тот зонтик с эмодзи.
— А на деле? — небрежно спрашивает Тобиас, опуская взгляд на рисовый шарик — в Японии его называют онигири — и изучая его чуть пристальнее, чем обычно смотрят на еду. — Я имею в виду, вы потрахались?
Я давлюсь едой, а Мика мягко улыбается.
— Нет, но почти, вроде как, — начинает он, выдыхая. — Это проблема?
Тобиас поднимает голову и медленно качает ею.
— Нет. Это не проблема. Я думаю… нам обоим нужно смириться с тем, что мы будем проводить время с Шарлоттой наедине. — Он смотрит в мою сторону, я утопаю в своём слишком большом халате, очки сползают с носа, волосы растрёпаны, а кончик нового рисового шарика зажат между губами. Я просто смотрю на него в ответ и не знаю, что на это сказать.
— Вы сказали, что вы делитесь. Сколькими девушками вы делились? — близнецы обмениваются взглядами, а затем
