– Уф! – перевела дух Петра, а вслед за ней и он. Она легонько шлепнула его. – Ты-то не должен был бы задыхаться. Я считала, что ты каждое утро проводишь в тренажерном зале.
Так и было, и Лисандрос был в прекрасной физической форме, но в ее обществе задохнулся – правда, совсем по другой причине. Огни фейерверка осветили его лицо, его руки крепко обвили ее, а губы прижались к ее губам.
– Кто ты? – выдохнул он. – Что ты делаешь в моей жизни? Почему я не могу…
– Тсс. Это не важно. Ничто не имеет значения, кроме этого. Поцелуй меня… поцелуй меня.
Она чувствовала, что он отвечает ей. Лисандрос чувствовал себя так, словно то ли пробудился ото сна, то ли впадал в него, – он так и не понял. Ее мольба «Поцелуй меня» привела его в восторг, но что-то в глубине его души мешало ему. Он пытался справиться с этим. Его влекло к этой женщине, но влекло так сильно, что это пугало.
Под влиянием порыва он позвонил ей сегодня. Под влиянием порыва увел ее от их непредвиденных собеседников. Порыв – то, с чем он боролся долгие годы, – начинал управлять им.
– Что случилось? – спросила она, почувствовав, что он отстранился.
– Это очень людное место. Нам надо вернуться к тому столу. Я забыл там кое-что.
– А потом? – тихо спросила она, боясь поверить жуткой мысли, пришедшей ей в голову.
– Потом, я думаю, нам обоим надо… вернуться домой.
Она пристально посмотрела на него, не веря себе и чувствуя, как в ней закипает злость. Ничего он не забыл на столе, и они оба знали это. Просто дал понять, что волшебство кончилось. Он уничтожил сказку силой своей воли, доказав себе, что все еще контролирует себя. Это была демонстрация силы.
– Как ты посмел? – яростно прошипела она. – Кто ты, черт возьми, такой, чтобы ни во что не ставить меня?
– Я не…
– Замолчи. Сейчас ты выслушаешь меня. Я не какая-то отчаявшаяся бабенка, которую можно подобрать и затащить в постель, когда тебе это удобно. И не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю, потому что ты все прекрасно понимаешь. Все они выстраивались в очередь к тебе, не так ли? Но только не я!
– Я не знаю, кто вбил тебе это в голову! – рявкнул он.
– Любая из твоих бывших женщин могла сделать это. Слава опережает тебя.
Злость закипала в нем.
– Бьюсь об заклад, что тебе что-то сказал Никатор, но неужели ты настолько безрассудна, что могла ему поверить? Неужели он одурачил тебя, играя роль «младшего брата»?
– Почему я не должна верить в его заботу обо мне?
– Это забота вовсе не брата. В данный момент о нем ходят очень интересные слухи. Почему, как тебе кажется, Дебра Фэрли покинула Афины так внезапно? Да потому, что Никатор зашел слишком далеко и не пожелал примириться с ее отказом. Взгляни на его лицо – она отбивалась. Думаю, потребовались большие деньги, чтобы выпроводить ее без шума.
– Я не верю этому, – сказала Петра, не обращая внимания на свой тихий внутренний голос.
– Я не лгу! – взорвался Лисандрос.
– Нет. Но ты мог неправильно все истолковать. Даже великий и непогрешимый Лисандрос Димитриу допускает ошибки. И одну ты допустил со мной. В один прекрасный момент ты заявляешь, что пойдешь за мной куда угодно, а уже в следующий – что пора ехать домой. Неужели ты считаешь, что я смирюсь с таким отношением? Что мне делать сейчас, Лисандрос? Сидеть рядом с телефоном, надеясь на то, что ты вот-вот объявишься? Когда ты позвонил сегодня, мне следовало отшить тебя!
– Но ты этого не сделала, так что, может, мы…
Эти слова только подлили масла в огонь.
– Но я сделаю это сейчас! – вскипела Петра. – У тебя своя работа, у меня – своя, и нам не нужны дальнейшие проблемы. Всего хорошего!
Быстро повернувшись, чтобы он не успел опомниться, она побежала обратно по улочкам к ресторану. Джордж и Энджела все еще сидели там. Они просияли, увидев Петру.
– Мы так и знали, что вы вернетесь, – сказала Энджела. – Вы поедете в ту пещеру, правда?
– Спасибо. С нетерпением буду ждать этого, – решительно сказала Петра. – Почему бы нам не обсудить сейчас все детали? – Она повернулась к Лисандросу со зловещей улыбкой: – Я вернусь домой на такси. Мы не станем тебя задерживать. Я знаю, как ты занят.
– Ты права, – ответил он натянуто. – Доброй ночи. Было приятно увидеть вас всех.
Лисандрос проснулся в состоянии глубокой депрессии. Ему было стыдно вспоминать, как он себя вел накануне. Он встал и начал автоматически приводить себя в порядок, одновременно лихорадочно соображая.
Петра напугала его тем, что слишком много для него значила. Одного ее присутствия было достаточно, чтобы выманить его из того бронированного убежища, в котором он жил, поклявшись, что останется в нем до конца своих дней.
Долгие годы женщины приходили в его жизнь и уходили. Он неплохо относился к ним, но отстраненно и не испытывал никакого сожаления при расставании. А Петра сломала привычный шаблон, и он понял, что должен разорвать их отношения немедленно, иначе рискует поддаться слабости. А этого он страшился больше всего на свете.
Лисандрос направился к своему письменному столу с намерением написать вежливое письмо о том, что принимает ее отказ. Тогда ему не придется слышать ее голос с его нежными модуляциями, так напоминавший об удовольствии, которое он до сих пор предвкушал… Он положил перед собой листок бумаги и приготовился писать.
Но ручка отказывалась подчиняться ему, а мозг не желал подсказывать нужные слова. Это все ее проделки! Петра словно была одной из тех легендарных сирен, манящие голоса которых направляли моряков на скалы, на верную смерть.
В конце концов Лисандрос оставил попытку что-то написать. Ему предстояло заняться важными, неотложными делами, и несколько дней у него не будет времени думать ни о чем другом.
По дороге в Афины он с радостью понял, что снова обрел способность управлять своей жизнью. Подъезжая к своему афинскому дому, он включил в машине радио, чтобы послушать последние новости. Комментатор рассказывал о какой-то поисковой операции в море, где нашли перевернувшийся катер. Те, кто был на его борту, исследовали пещеру на каком-то острове в заливе.
«Одна из пропавших – Петра Раднор, дочь кинозвезды Эстел Раднор, недавно вышедшей замуж…»
Он резко свернул на обочину, остановил машину и оцепенел, слушая.
«Если бы она не разозлилась на меня, она бы не отправилась в эту поездку. Если она погибла, это моя вина, как и в прошлый раз, как и в прошлый раз…»
Наконец он пришел в себя и, развернувшись, помчался на побережье с такой скоростью, словно за ним гнались дьяволы.
Наступила ночь, когда Лисандрос подъехал к морю. Внешне он был спокоен, но никак не мог избавиться от крутившихся в его голове мыслей.
